— Отец вроде бы собирался приехать, чтобы лично проверить успехи краснодарского филиала.
Игнорирую её вопрос. Сейчас меня меньше всего волнует приезд отца.
— Как ты посмела предложить Василине деньги на аборт?
Она замолкает. Сначала хлопает ресницами, вроде как силясь вспомнить о ком я вообще говорю, но по поджатым губам я вижу, что всё она прекрасно помнит.
— Семён, я не совсем понимаю…
— Говори, мама, — пытаюсь сдерживать эмоции, но ярость клокочет в горле. — Пока я не взял телефон и не начал говорить с отцом.
— Он тебя точно не поймёт, — усмехается.
— А я не об этом. А о том, почему ты так часто ездишь в Краснодар. Явно ведь не за мною скучаешь. Мы же в некоторые твои приезды даже не видимся, правда? В большинство."
"Лицо матери бледнеет, а в глазах проскакивает паника, которую она пытается подавить, но выходит не очень.
— Ты ведь и сейчас его ждёшь, — продолжаю давить. — Своего любовника. Думаю, отцу будет любопытно познакомиться.
Мать пытается держать лицо, вот только ложечка, которую кладёт на чайное блюдце, звенит слишком громко.
Думала, я не в курсе? О, мама, это ведь твоя школа — на каждого иметь рычаги давления, знать о секретах и скелетах.
— А теперь я повторю свой вопрос: как ты посмела дать деньги на убийство моего ребёнка?
Мама, принимая поражение, опускает глаза, но потом их снова вскидывает.
— Я сделала это ради твоего будущего, — говорит жёстко, но голос дрожит. — Зачем нашей семье был нужен этот последыш от непонятной девки?
Боже, как искренне она верит в свою правоту.
Во благость всего того зла, что сделала нам с сестрой из ебаных лучших побуждений.
Если бы она не была моей матерью, я бы плюнул ей в лицо за такие слова.
— Так мне или нашей семье?
Разве это словосочетание не должно звучать как “крепость”, “опора”, “сила”? Почему при словах “наша семья” испытывают гордость, а мы с Верой — ненависть и стыд?
— У тебя были перспективы, Семён! Стажировка в Японии, выгодная партия для брака, отец собирался вводить тебя в семейный бизнес.
Этот ребёнок, как и его мать, мешали тебе. Проблему стоило задушить на корню, пока не стало совсем поздно.
— Боже, как ты вообще спишь, мама? — встаю и стискиваю голову руками. Смотрю в окно, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.
— Хорошо. Ведь оберегаю своих детей как могу! Вовремя избавляю от проблем.
— Эту проблему зовут Настя! — резко развернувшись, перехожу на крик.
Ярость, злость, желание крушить всё вокруг за отобранные годы плещется внутри.
