Влажно очень — это я изнемогаю.
— Пожалуйста, — шепчу, почти стону, прикусывая мочку его уха, и довольно отмечаю, как кожа на его спине тут же покрывается мурашками под моими пальцами. — Ты нужен мне, Семён. Прямо сейчас. Всегда нужен…
— Почему? — сжимает мою талию крепче, прижимая плотно, но пресекая мои движения. — Почему нужен, Василина?
Мучитель.
Истязатель.
Потому что я хочу тебя, Бамблби.
Потому что ты нужен мне.
Потому что я без тебя не могу, сколько бы не пыталась.
Потому что…
— Я люблю тебя… — выдыхаю, и уже через мгновение он заполняет всю меня.
— Люблю-люблю-люблю!
Признаться оказалось не страшно. Сложно, будто наизнанку вывернуться пришлось, но оказалось совсем не страшно. И так нужно! Так важно!
— И я тебя, — внезапно резкий толчок, вынуждающий вскрикнуть. — И я тебя! Люблю. — ещё один и ещё. — Люблю, Василина. И больше никуда не отпущу. Ты меня поняла?
— Поняла.
— Точно? — ещё толчок, глубокий и сильный.
— Точно! Никуда! Не отпускай меня, прошу, никогда и никуда! — почти кричу, но мне это так нужно!
Он сжимает мою талию крепче, насаживая на себя до упора и начинает двигаться без остановки.
Уже не так резко, плавнее, мягче, но точно даёт понять, что я теперь его. Целиком и полностью. Без остатка. Без выбора, потому что я его уже сделала.
44
Семён
Мама сидит возле кафе на уличной площадке. На встречу согласилась сразу, совсем не удивилась и даже ответила с неким превосходством.
Мама-мама…
— Привет, мам, — присаживаюсь напротив за столик и киваю девушке в окошке сделать кофе.
— Здравствуй, Сёма.
Мать держится как всегда с достоинством. Выглядит идеально. И как всегда от неё веет холодом."
"В который раз в голове заводится шарманка: по какой такой причине, за какие грехи в прошлой жизни мне в матери досталась именно эта женщина? Почему для неё так важно властвовать над своими детьми и делать это посредством боли. Она ведь понимает, что причиняет нам боль.
Не может не понимать.
Я смотрю на неё, а думаю о Насте. Я скорее себе руку отгрызу, чем по своей воле причиню ей страдания. Я когда вижу в её глазах грусть, меня на куски рвёт — так хочется в пыль рассыпаться, но сделать так, чтобы она улыбнулась. Я взрослый и адекватный, и прекрасно понимаю, что фрустрации избежать невозможно, что это часть формирования личности ребёнка, но мне всё равно тяжко наблюдать, когда она расстроена.
