— И ты прости меня, Василина, — сжимает мои пальцы крепче. — Прости, что позволил себе поверить, что выбрала не меня. Что не искал так, как должен был. Что все эти годы была одна. Что не смог убедить доверять мне, и ты от страха решала проблемы, как могла. Прости меня, Василина, за то, что тебе было безопаснее выбрать одиночество, чем меня.
Мы снова замолкаем. И в этой тишине что-то происходит. Рождается нечто новое, сильное, мощное, уверенное и несокрушимое.
Чувство.
Оно восстаёт, перерождается. Распахивает с силой крылья, наполняя их воздухом.
Любовь.
Это любовь. Наша с Семёном. Крепкая, реальная, неоспоримая.
Она заполняет нас обоих, сносит любые преграды и сомнения, накрывает, отгораживая от всего мира. Придаёт уверенности друг в друге, смывает все сомнения, как волна уносит с песчаного берега всё лишнее, ненужное, оставляя лишь мягкую золотую бархатистость.
— Иди ко мне, моя Адамовна, — его губы трогает мягкая улыбка, а я будто всю жизнь ждала этого приглашения.
Сажусь ему на колени, и чувствую, как нас обоих начинает охватывать жар.
Он струится по венам, распаляя всё больше и больше. Когда наши души соединились, тела требуют того же, и мы не имеем ни сил, ни желания им отказать.
Ладони Семёна ложатся мне на шею и медленно ползут по плечам, сдвигая полы халата, пока не обнажают до пояса. Соски тут же сжимаются под его голодным взглядом.
Я привстаю, но лишь затем, чтобы перебросить одну ногу ему через бедра и оказаться лицом к лицу. Глаза в глаза.
Мне тоже нужно видеть его обнажённым.
Хочется до безумия. Поэтому отвечаю зеркально, медленно расстёгивая его рубашку и сталкивая её с плеч. Веду пальцами по коже плеч, впитывая его, проникаясь им. Наслаждаясь им.
Он прижимает меня к себя, заключает в объятия.
Так хорошо… Кожа к коже. Тесно. Душа к душе. Сердце к сердцу, которые начинают биться в унисон.
И столько нежности в этом, что можно задохнуться. Поэтому мне срочно нужен его кислород, его дыхание, и я, обхватив голову Семёна руками, припадаю к его губам.
Не могу, не способна отпустить.
Нет сил перестать. Будто от его губ сейчас зависит моё дыхание и моя жизнь. И ему приходится, не разрывая поцелуя, избавить нас обоих от одежды. Сложная задача, но Семён справляется.
Я чувствую его эрекцию своей промежностью. Так горячо. Кожа огнём горит. Невероятно. Хочу скорее его в себя, плоть требовательно ноет, но он не спешит. Тянет удовольствие, ласкает меня пальцами.
А у меня уже терпения нет. Я начинаю двигаться понемногу, тереться о его член.
