А я вот поверил, стоило только увидеть ее, бледную и лежащую на постели в магическом сне. Помню, как разозлился, когда узнал, что король пленил ее таким образом, пока я отсутствовал во дворце. Пришлось отправить на больничную койку того мага, услугами которого пользовался наш правитель.
А стоило мне попробовать Викторию, как огонь желания уже не было сил его унять. Такая смелая, отчаянная, раненая, но сильная духом женщина не могла не нравиться, влюбиться в нее было просто невозможно. Разве мог я устоять перед ее храбростью, честностью и красотой? Погруженный в свои мысли, я размял шею одной рукой, готовясь к решающему разговору:
— Тебе стоит оставить престол.
Всех, кто находился под воздействием демониц, уже сместили с должностей. Остался только ты. Мне жаль…
Король не сразу ответил, а я все также загипнотизированно наблюдал за танцем огня в камине.
— Не стоит жалеть. Тебе давно пора принять бразды правления. Ты спас всех и остановил вторжение демонов, заручился клятвой их принца, — наконец-то ответил Чарльз.
— Я не сделал бы ничего из этого, если бы не Виктория. И ты это знаешь. Поэтому не надо приписывать мне ее заслуги.
— И тем не менее, — король помолчал еще какое-то время и добавил: — Верни ее…
— Я сам разберусь, как нам быть, — устало проговорил я, не желая слушать ни одного слова из уст Чарльза.
Ревность начала просыпаться и сжирать меня изнутри. Но я обманывал бы сам себя, если бы не радовался тому, что Виктория — одна из немногих женщин, обладающая ярой категоричностью, и она точно не будет страдать по старым отношениям.
— Завтра я передам тебе корону. И… — Чарльз помолчал, а потом добавил: — Отец гордился бы тобой.
— Надеюсь на это… — ответил я, поглощенный мыслями о своей женщине и том, как ее завоевать. — Думаю, что тебе лучше уехать… отдохнуть."
"— Я понял тебя, — усмехнулся Чарльз. — Займу имение твоего отца. Мне всегда нравилось там. Спокойно и безмятежно. Природа и охота. И никакой власти, — усмехнулся король.
— Передашь моей матери приглашение во дворец. Я буду ждать ее здесь, — попросил я.
О том, что Чарльз не мой родной отец, многие подданные знали, но говорить об этом было непринято.
«Надеюсь, в скором времени моей матери будет чем заняться во дворце», — подумал я. Больше я не стал задерживаться в комнате дяди, которого с детства привык называть и считать своим отцом, направился в сторону комнаты. Только сон никак ко мне не приходил.
