— А ты страдаешь? — не поверил дракон и подлетел ближе, внимательно вглядываясь в знакомое до последней черточки лицо. — Α от чего ты страдаешь?
— Хисс!
— Тц, не шуми. ― На всякий случай фамилиар снова отлетел подальше и уже из-под потолка донельзя довольным голосом сообщил: — Она носит все оттенки голубого, синего и желтого! С кружевами! Всё, как ты любишь! Правда, здорово? У вас столько всего общего! Кстати, я бы потискал её киску…
- Χисс!!
— Ой, ну что орать? Что так орать, я спрашиваю? Не ту киску.
Кстати, ты из нас главный извращенец, так и знай. Я сейчас вообще-то её фамилиара имел в виду. Α ты что?"
"— Ой, всё, — устало отмахнулся от своего болтливого дракона некромант, прекрасно зная, что этот поток сознания ничем не заткнуть, пока сам не выговорится. — Иди уже… Я спать.
— А я пойду! Я возьму — и пойду! — деловито забурчал дракон. — И ты пойдешь! Мы оба пойдем, да? Без двадцати пять у фонтана. Запомнил? Без двадцати пять!
— Хисс!!!
— Ушел!
***
Естественно, после такой ночной встряски я не выспалась.
Естественно, была раздражена сверх меры и даже свежий сытный завтрак сегодня вызвал у меня лишь глухое недовольство. Кажется, я уже поправилась. Кошмар! Я не хочу быть толстой!
В общем, стойко проигнорировав половину тех изысков, которые в очередной раз наготовила миссис Муариф (кажется, пораискать новый дом!) и сообщив, что на обед сегодня не приду — задержусь в библиотеке допоздна, я подхватила сумку, мрачно изучила хмурое небо, активировала щит от дождя и потопала на занятия, по дороге ворча на вернувшуюся лишь под утро Тьму, что меня в её отсутствие обижают и вообще — подбивают на глупости.
Тьма почему-то моих моральных терзаний не разделяла и в целом была подозрительно довольна, хоть и не призналась, почему.
Сегодня у нас снова было три пары: бестиология, артефактное дело и целительство, но, если кто-то меня спросит, о чем на них шла речь, даже двух слов ответить не смогу. Нет, я записывала… Но это шло инстинктивно, по привычке, выработанной годами, смысл же лекций я не улавливала напрочь.
Я думала!
Α может, плюнуть и не ходить? Подумаешь, назовут лгуньей… Да кем меня только за эти четыре года ни называли! И ничего, живее всех живых. А Винсент со своей глупой затеей пусть катится куда подальше. Четыре года якобы изгоем прожила, и пятый переживу.
Так я думала на первой паре. И на второй. И даже на третьей. В конце концов, это самый глупый спор в моей жизни. И самый нелепый.
