Но, знаешь… В его возрасте, да и после операции — тяжело, наверное, будет…
— Да, две недели — совсем мало, — вырывается у меня вместе с изумленным смешком. — Вы чего? Пусть отлежится нормально. Можно ведь после стационара оформить обычный больничный…
— А жить на что прикажешь? — горестно вздыхает мачеха.
Я настолько теряюсь, что не сразу со словами нахожусь.
— Андрей ведь много дал…
— Да что он там дал, — пренебрежительно отмахивается от суммы, которую еще месяц назад сама называла «огромными деньжищами». — Квартиру купили.
Врачу за операцию отстегнули. Анализы, медпрепараты… Сейчас, знаешь ли, все только за деньги! — с возмущением размахивает руками. — И потом мебель, технику докупали… А в ванной мне плитка не понравилась. Ремонт сделали. Так за срочность дополнительно содрали! Кругом одни шарлатаны! Работать никто не хочет, а вот цены взвинчивать… Будто в этом городе одни Рокфеллеры!
— Неужели совсем ничего не осталось? — не справляясь с шоком, уточняю напрямую. — Совсем-совсем? Такая большая сумма…
— Ой, да какая сумма, — вспыхивает тетя Люда от раздражения.
— Ты в этой жизни сама ни за что не платила. Тарифов не знаешь! За свет вот пришло — дед за сердце схватился. Едва откапала.
Последнее у меня вызывает полнейшее недоумение. Каким боком дед и то, что мачеха приучилась у него вырывать на коммуналку, связано с деньгами, которые дал Андрей?
— А как же папа работать будет? Это ведь швы, свежая рана…
— Так вот, ты бы спросила у своего Рейнера! Может, есть у него какая-то непыльная работенка за приличные деньги? Ну что, я тебе намекать должна?! Самой отца не жалко?
— Почему не жалко? Жалко, конечно.
Но как я спрошу? Я не могу…
— Что сложного-то?! — вплескивает руками. — Открываешь рот и просишь! Заметь: не спрашиваешь, а просишь! Прояви хоть немного смекалки и женской хитрости. Ну, сколько мне тебя учить…
— Я попробую… — вздыхая, отставляю чашку с едва пригубленным чаем. — Для папы.
— Ой, давай, ты побыстрее, — торопит тетя Люда, набравшись наглости. — Может, успеем его до больницы оформить с сохранением непрерывного стажа.
Чтобы больничные нормальные капнули за эти две недели. А потом что-то такое ему… — бегает глазами по помещению. — Может, в охрану? Хотя… По суткам — то еще удовольствие работать! Что он будет делать два дня дома? — пускается в серьезные размышления.
— Хорошо. Я спрошу… — выхожу из-за стола.
— Попрошу, — поправляет мачеха с нажимом и тоже поднимается.
— Да, попрошу.
— Еще это… — ловит за руку уже в прихожей.
