Какой продолжим? Разве так можно?
— Мне хватит, — слабо протестую я.
— А мне — нет.
11
Чтобы до Москвы не свихнуться, мне необходимо себя занять хоть чем-нибудь. Прошу Виктора отвезти, проведать родню. Папа радуется и хвастается хоромами, которые им так щедро организовал будущий зять. Спрашивает, когда мы с Андреем вместе приедем.
Стоически держусь, но чувствую себя ужасно гадко. Мало того, что эта добротная квартира — не мой дом. Так еще и приобретена ценой моих свободы и гордости.
— Андрей много работает, пап.
Не знаю, когда получится.
Отец, как обычно, сразу принимает на веру то, что ему говорят.
— Ну, главное, чтобы у вас ладилось. Давай чай пить.
— Как там? — шепчет тетя Люда, когда мы остаемся в кухне одни. — Рассказывай. Что-то купил тебе?
Ничего не меняется.
— Нормально. У меня все есть.
— Слушай, ну, думаю, он конкретно в тебя втюхался. Пользуйся, пока это не прошло. Выжми что-то ценное. Проси побрякушки какие-то, драгоценности… Да хоть денег, если не можешь ничего придумать.
Рейнер явно готов с ними расстаться. Может себе позволить.
— Перестаньте, теть Люд. Мне ничего не нужно. Все есть, — повторяю с дрожью в голосе.
Сама изумляюсь, замечая, что не из-за обиды это. Злюсь на нее. Так бы… Так бы и вмазала.
Отворачиваясь, смотрю в окно. Пытаюсь затушить негодование.
— Что ж ты за дура такая? — мачеха всплескивает руками, повышает голос. Спохватившись, снова на полушепот переходит: — Как ты в жизни еще устроишься? Ты же, размазня, сдохнешь без нас.
Имей в виду, с отцом что случится, я с тобой возиться не собираюсь. Не маленькая. Так что подумай о будущем, пока не поздно. Не будь такой дебилкой. Замуж он тебя, конечно, не возьмет. Такие вообще вряд ли когда-либо женятся… Но… Пока есть возможность, интерес его подогревай и проси. Проси! Слышишь, что говорю? — Не дожидаясь реакции, за локоть меня шарпает, чтобы повернуть к себе силой. — Когда ебут — города дают, а кончают — сел не обещают.
Все монетизируй сразу!
Меня такой гнев переполняет… Видеть ее не могу. Кроме этих жестоких похабных советов, все время в голове сидит то, что она пыталась меня продать кому-либо. Лишь бы сумму побольше урвать.
— Пустите немедленно, — впервые голос на нее повышаю.
Яростно дергаю руку. Впрочем, тетя Люда — женщина сильная, выпускает, скорее, от неожиданности.
Слепо несусь к выходу. Едва деда с ног не сбиваю.
— Осторожно, малохольная.
