За три дня, на хрен, возьму, как столицу круассанов.
За месяц точно.
— Отвечай на вопрос, — тоном и взглядом жестко давлю. — Хотела бы?
Судорожно дергается, а, начиная говорить, уже от страха голос повышает:
— Конечно же, я не хотела, чтобы меня кто-то другой покупал! Я тебе сказала, как ко всему этому отношусь.
— Вина прибухни. В прошлый раз тебе после него заметно легче было.
— Какой ты… — со скрипом отодвигает стул и выходит из-за стола.
Бегом к лестнице бросается. Я не останавливаю. Давая себе остыть, спокойно доедаю ужин.
Можно купить человека на время. Никого нельзя купить навсегда. Я пообещал, что через полгода ее отпущу. Данные кому-либо обязательства привык держать. В этой жизни слово — самая стабильная валюта. Но в случае с Барби готовлю запасной плацдарм. Через месяц-два обнаружит, что в клинике ей вкололи пустышку, сама со мной остаться захочет."
"Любой ценой моей будет. Я решение принял.
10
Барби
Пользуясь тем, что Рейнера нет, быстро принимаю душ и, кутаясь в огромный махровый халат, крадусь обратно в спальню.
Помню, что по правилам должна ложиться голой. Сегодня я уже достаточно испытывала его терпение. Боюсь продолжать провоцировать. Знаю, как это случается, когда одна мелочь поднимает разрушительную бурю.
Скидываю халат и притягиваю к груди прохладное одеяло. Оно каким-то образом разогревает и раздражает кожу. Что еще за ерунда? Что за реакции? Сижу и по новой закипаю. Злюсь на себя, на Рейнера… На ситуацию в целом!
Господи, я лишь третий день нахожусь здесь, а уже столько эмоций! Ведь я не привыкла к подобной мясорубке.
Всегда была очень спокойной. Не люблю злиться, это плохое чувство. Мне в принципе чужды сильные эмоции. Они так изматывают! Как я выдержу полгода?
Андрей, как и всегда, входит в спальню размеренным твердым шагом. И вмиг заполняет собой все пространство.
На пути в ванную лишь мажет взглядом, а меня будто в пюре перетирает. В груди сердце сжимается и заходится острой пульсацией.
— Даму снова пригрузило, — заключает с едким сарказмом.
— Даму еще не отпускало.
Он вздергивает бровь и качает головой. В дверях замирает. Как-то резко ослабляя ворот рубашки, грубо бросает:
— Подготовь себя, пока меня не будет.
Дверь закрывается. Включается вода. А я все не могу пошевелиться.
Что это, черт возьми, должно означать?
Ничего толкового придумать не могу. Догадываюсь, что Рейнер клонил к чему-то постыдному и грязному. Но к чему конкретно? Откуда мне знать, как я должна готовиться? Вчера он сам все сделал.
