Ощущая, какой силой наливаются его мышцы, в который раз поражаюсь, насколько опасным может быть мужчина.
Будь хитрее, Тата… Даже зверя можно приручить…
— Первое и единственное правило… — начинает он и тут же берет паузу, чтобы выдохнуть и прочистить горло. — Ты должна слушать, что я тебе говорю. Выполнять беспрекословно. Даже если не понимаешь, зачем и почему. Походу втянешься.
Забитая, затурканная, всеми обиженная девочка внутри меня тотчас спину выпрямляет и поднимает голову. Не знаю, почему мне так важно отстаивать свои права и чувства перед Рейнером.
Обычно я молча глотаю негодование и подстраиваюсь под желания других людей. С Андреем же «эта девочка» заставляет меня говорить открыто и, не смотря ни на что, переть до конца.
— Только в постели, Андрей… Вне ее слушаться не обещаю.
Он соскальзывает ладонями мне на лопатки, заходит ими под руки, и дальше следует такой захват, словно он меня переломать решил. Кажется, внутри все в кровавые комки трамбуется. Сцепляя зубы, терплю, никак не выказывая дискомфорта и безотчетного страха.
Отпускает. Громко вдыхает и выдыхает. На этом вздохе его грудная клетка с такой амплитудой поднимается и опускается, что едва не раздавливает мою. И тут молчаливо выдерживаю.
— Хорошо, — жестко хрипит Рейнер. Его ладонь возвращается мне на затылок. Приподнимаясь на носочки, поддаюсь за этим движением. Позволяю возобновить зрительный контакт. — Но горбатиться у меня ты не будешь. Увижу еще раз на коленях, в земле или с тряпкой, отхожу по голой заднице.
В душе поднимается горячая волна негодования и смущения… Все это сдержать, невзирая на планы быть этой ночью покладистой, не успеваю:
— А чем прикажешь заниматься? Не могу же я сидеть сутками в комнате!
— Можешь.
— Не могу. И не стану!
— Будем воевать?
— Будем, — принимаю уверенно.
И почти сразу теряю настрой. Потому как Андрей двигается, вынуждая меня отступать.
— Не думаю, что ты выстоишь против меня. Вне постели, — передразнивает мои слова.
Я лишь шумно охаю, пораженная возникающим между нашими телами трением.
— Что ты делаешь?
Глупость спрашиваю. Очевидно же, что подталкивает к кровати.
— Полгода? — то ли время тяну, то ли действительно нахожу в этом необходимость. — Потом… Ты, правда, меня отпустишь?
— Отпущу.
— Пообещай мне… Лично мне…
Рейнер отводит взгляд, закусывает губы и планомерно вдыхает. Возвращая внимание ко мне, кивает:
— Обещаю.
— Спасибо.
