Следом он не идет, и меня это, несмотря на то, что все тело саднит и ноет, расстраивает.
Просто это конец.
Конец.
Обид быть не может. Я требовала, чтобы Рейнер сдержал свое слово, он это сделал. Отпускает."
"Не препятствует, когда выхожу из ванной и иду в гардеробную одеваться. Молча курит у окна. Даже не оборачивается, пока мимо хожу. Очевидно, что так и простоял бы, если бы я не вздумала последний подарок вернуть.
Виктор уже забрал чемодан и небольшую сумку, спустился с ними во двор, когда я окликнула Андрея.
— Оставлю кольцо на столе, — украшения с гулким стуком ударяется о столешницу.
Мы встречаемся взглядами и на короткий миг застываем. Секунда, две, три… Рейнер закусывает губы и, качая головой, жестко втягивает носом кислород.
— Чтобы уж все карты раскрыть, — начинает он абсолютно ровным бездушным тоном. Только я отчего-то громко сглатываю и крайне сильно напрягаюсь. — Замужем ты за мной, Татка. Бумаги, когда в офисе подписывала, все юридически оформили.
От изумления не то, что вымолвить что-то, пошевелиться не могу. Просто смотрю на него во все глаза, ощущая себя полнейшей идиоткой.
— Укол противозачаточный помнишь? — тот же монотонный тон. — Пустышка. Обман. Хотел, чтобы ты залетела, — этими короткими фразами бьет беспощадно по нервам.
— Ты… Совсем озверел, Рейнер? — не злость и не смелость, шок выталкивает эти слова.
В голове не укладывается!
Поверить не могу, что подобное возможно.
Зачем? Зачем?
Лучше бы он не говорил. Лучше бы оставил этот обман…
Господи…
— Жаль, не получилось, — но в голосе его никакого сожаления нет.
Как и во взгляде. Холод там. Сплошная темнота и леденящий холод. Никакого света и тепла не осталось.
За что? Зачем?
Это уже чересчур. Совершенно точно ненормально. Оскорбительно и унизительно. Я ведь не игрушка! Не животное! Не кукла! Живой человек. А он… Мало того, что купил, еще и распоряжался, как хотел. Душой и телом.
Творил, что хотел, словно я прав никаких не имею.
Вся горечь, что месяцами в душе оседала, одним махом поднимается. Обжигает грудь. Горло подпирает. Дышать невозможно. Глаза выедает и слезами переполняет, будто в угарном дыму стою.
А я еще…
Какая я дура! Как же обидно и больно…
Бежать! Бежать… Как можно дальше.
Сволочь. Подонок. Мерзавец…
— Зачем? Зачем ты так? — на эмоциях кричу. Но даже этот звук слабый и сиплый выходит.
