Другой меня у меня нет, да и не хочу я прогибаться под этот изменчивый мир… Я останусь собой чего бы мне это ни стоило.
Даже такой, как Матвей, избалованный мерзкий мажор без морали и принципов, меня сломать не сможет.
Только год. Всего лишь год. Год потерпеть, и я стану снова свободна, вольна делать, что считаю нужным. А пока придётся потерпеть, ведь выбирать я не могу, меня никто не спрашивал, хочу ли я жить в этом неприветливом большом доме. Просто привезли мои вещи и поставили перед фактом. Впрочем, это всё же лучше детского дома.
Там моя участь была бы куда более незавидна, чем здесь. Так что придётся мне собраться, взять себя в руки и просто этот год пережить.
— А ты не хочешь отсюда…уйти? — спросил Матвей вкрадчивым голосом, продолжая едва ли не цеплять своим носом меня. Но отступать мне было некуда, дальше была холодная стена. А сквозь них проходить я пока что не умею… А жаль.
— Ку…куда? — обескураженно спросила я.
О чём он говорит?
Разве я решаю, куда мне идти?
Я несовершеннолетняя, за которую ответственность в роли моего опекуна несёт отец Матвея.
Я не имею права до получения аттестата жить одна по закону нашей страны. И Матвей это прекрасно знает и сам. Куда же я, по его мнению, могу пойти прямо сейчас? Что за дурацкие вопросы?
— В детский дом, например, — ответил он так просто, словно бы говорил что-то типа “пожила у мамы, теперь поживи у бабушки”.
— В детский дом? — подняла я глаза на него. — Ты понимаешь, что ты говоришь, Матвей?
— А ты понимаешь, что тебе тут никто нихрена ни разу не рад, приблудыш? — сузил парень глаза.
Меня буквально передёрнуло.
Какой же он жестокий, бессердечный и…мерзкий.
Он всё больше вызывал внутри меня отвращение несмотря на то, что и лицо, и тело у него были…красивыми.
Я редко о ком могла бы так сказать. Меня в принципе парни не интересуют…
Но Матвей… Внешне мужественный и надёжный. Крепкий как скала.
Кажется, что такой способен защитить от всего на свете, словно эти мускулистые спина и широкие плечи призваны в этот мир для того, чтобы защищать свою любимую от бед и сложностей этой жизни… Но на деле мне, слабой беззащитной девушке, приходится защищаться от него же.
— Прекрасно понимаю, — ответила я спокойно, несмотря на то, что сердце уже просто кровоточит от ран, так несправедливо нанесённых ему Матвеем. — Только я тебе уже говорила: я ничего не решаю. Я не имею права жить одна до окончания школы.
