Вот, почему его родители считали меня неверной и даже не выслушали меня, когда я пришла к ним беременная.
Как больно складываются пазлы…
Рот обжигает болью, это Назар срывает скотч с моего рта.
– Ублюдок, – выдыхаю высохшими губами.
– Вижу, ты все вспомнила и тебе очень плохо, – он изобразил сочувствие. – Но признай, что мой план удался?
Назар ухмыляется.
– Данияр обошелся с тобой правильно. Ты для него действительно стала шлюхой.
– А вы для него стали ублюдком. Один – один, – выплюнула я.
Я оглядываюсь: мы находимся в пустой комнате.
И детских вещей здесь нет. Я родила от Данияра. У нас ребенок. Пазл не укладывался в голове, перед глазами еще стояла сцена в телевизоре. Помню, как я боялась, что на этом Данияр не остановится. Что возьмет меня силой. Но он сделал несколько толчков и бросил меня на пол, будто хотел отомстить. Осквернить. Облить грязью. Он еще не знал, что моя память – чиста, и я не помню его. Он считал, что я изменила. Что я шлюха.
Сломанная рука по итогу – самое невинное, что он сделал со мной.
Помню, как после выписки Саши мы потом лечили мою руку. Данияр искалечил нас обоих. Физически и морально.
– Где моя дочь?! – заорала я. – Если вы с ней что-то сделали…
– Меняю жизнь твоей дочери на свои условия. Выполнишь – твоя одномесячная пигалица будет жить. Мне нет смысла избавляться от девочек. Если можно не брать грех на душу, то зачем его брать?
Кровь стыла в жилах от услышанного.
Родись у нас с Данияром мальчик, я уверена, я бы его уже не увидела.
Вот, почему Данияр был так рад дочери. Очень рад.
– Где она?! – цежу сквозь зубы.
– Она с другой женщиной. Я нашел кормилицу, не переживай.
Сердце сжалось. Кормилица. Другая женщина. Назар подчеркнул, что я, как мать, легко заменяемая.
Руки и ноги заныли от боли. Веревки словно сжимались с каждой секундой больше и больше. Я мысленно проклинала Алину, из-за которой нас нашли. Когда я узнала, что она звонила Эльману, я бежала. Бежала, потому что знала, что люди Назара доберутся до нас раньше, чем Эльман.
Нас нашли скоро.
Все остальное – как в тумане.
– У девочки взяли биоматериал, – доносится до меня эхом. – Я до последнего надеюсь, что ты трахалась с кем-нибудь еще, от него же и залетела.
– Надейтесь, – процедила я.
– Будет очень жаль. Не хотел я в роду видеть больных шлюх. Ты же такая и есть, Настенька, – мерзко ухмыльнулся старик. – В твоей голове произошли изменения. Пусть память вернулась к тебе, но ты больна. Ты недееспособна.
