Данияр сказал, что Назар хочет видеть меня.
Муж отказал. Сразу.
Я тоже назвала это бредом. Сперва. Но потом что-то толкнуло меня открыть дверь и зайти внутрь.
Данияр держался холодно, а спину – ровно.
Только я видела, как ему было тяжело. И его родителям – тоже. Они приехали сюда в одно время с нами.
– Что ты здесь делаешь? – строго спросил муж.
– Я решила согласиться. На встречу.
Назар выглядел ужасно. Чудовищно. Страшно.
Я была уверена, что могу пожелать ему всего самого плохого и не застыдиться, но сейчас меня пробрало.
Я не хотела видеть его таким, но голос разума твердил обратное.
А он хотел убить тебя и закопать в лесу.
А он выдал тебя за другого.
А он подкупал и убивал твоих самых близких людей. И тебе до сих пор ничего неизвестно о местоположении Риты.
Чувствую, как меня трясет, когда я подхожу к его койке. Не понимаю, зачем. Колотит так, что боюсь, как бы не пропало молоко, и чем тогда я буду кормить Миру…
– Настя, – слышу старый, прожженный голос.
Это Назар обратился ко мне. Стало жутко.
Черные глаза впиваются в меня цепко. Врачи говорят, он после пожара не поправился полностью. Травма, произошедшая несколько дней назад, угробила почти окончательно. Случилось несовместимое с жизнью.
Не знаю, упал ли он сам или ему кто помог… думать об этом не хотелось. И винить я уж точно никого не стану.
– Хочу, чтобы ты знала…
Я притаилась, вслушиваясь в скрипучий голос.
Извиниться. Он хочет извиниться. Конечно же, все пожилые люди просят о прощении перед смертью.
– Чтобы ты знала, – повторяет он без тени улыбки.
– Что? – спрашиваю в нетерпении.
– Я ни о чем не жалею.
Я выбежала из палаты, не чувствуя ног.
Меня будто ошпарили кипятком.
На кой черт я приехала? Пришла? Выполнила просьбу этого безумца…
Еще ждала извинений, глупая девчонка.
– Настя, остановись, – велит муж, направляясь за мной.
На выходе из палаты меня ждал еще один сюрприз. Я и забыла про них.
Родители Дана.
Мы столкнулись в дверях. И долго-долго друг на друга смотрим, но в конце концов я понимаю, что и этот диалог будет бессмысленным.
Они не признают Миру.
Меня.
Не признают брак. И никогда не предложат руку помощи сыну, который через многое прошел.
Я сбегаю прочь, соприкоснувшись плечом с матерью Данияра. Оглядываюсь лишь когда дыхание приходит в норму и замечаю, как Дан остановился возле них, они о чем-то говорит…
Я снимаю с себя халат. Прочь. Отсюда прочь.
Едва Данияр подходит, я хватаюсь за его рубашку и прошу:
– Увези меня отсюда. Это было ошибкой.
