Данияр просыпается, когда я заканчиваю готовить. Он заходит на кухню босой и в одних боксерах, взгляд моментально находит меня.
– Ты чего так рано? Черт, забыл про доставку.
– Я привыкла, Мира всегда просыпается по утрам. Завтрак готов.
– Обед и ужин, я так понимаю, тоже?
Взгляд Данияра теплеет.
Ему приятно. Мне, на самом деле, тоже…
Я завтракаю быстро, потому что тороплюсь к дочери. У Данияра тоже начинаются звонки, ночное настроение постепенно сменяется на рабочее.
– Я тебя подвезу, – не спрашивает, а утверждает.
– Хорошо. Дай мне пять минут, – прошу его.
Я одеваюсь и проверяю, ничего ли не забыла, через несколько минут мы садимся в его автомобиль и молча проводим время в пути. Данияру поступает много звонков, я стараюсь не беспокоить его до самого дома Владимира.
– Приехали, – Дан остановил автомобиль у нужного дома и посмотрел на меня.
– Данияр, ты не знаешь, что с Ритой? – спрашиваю у него.
– Не интересовался об этой суке, – отвечает честно.
Рита нас всех подставила.
Обещала дать показания, а когда понадобилась – исчезла. Взгляд Данияра потяжелел, причины известны и обоснованы.
– С ней ведь не могло чего случиться? – спрашиваю неравнодушно.
Данияр не разделяет моих чувств, но обещает разузнать, как только у него появится свободное время. Уверен, будь его воля, он бы задушил мою бывшую подругу.
Перед тем, как окончательно отпустить меня и уехать на работу, Данияр повторяет:
– Насть, достаточно.
– Что именно?"
"– Играть в недосемью.
Ты либо возвращаешься с дочерью, либо подаешь на развод. Остальное – детский сад.
– Развод?
– Я к делу сказал. Не рассчитывай. У тебя был шанс легко развестись, пока шли судебные разбирательства.
Еще несколько секунд я неподвижно сижу на пассажирском, пока телефон не начинает агрессивно вибрировать. Уверенная в том, что это звонит Владимир, который не может уехать на работу из-за Миры, я отвечаю:
– Доброе утро, я уже рядом и скоро приду, – отвечаю поспешно, дико переживая за его рабочие дела.
У обоих, у Азацкого и Багрова сейчас был тяжелый период, это лишь у меня работа только начинала прибавляться.
– Настя, они собираются меня убить…
Голос.
Запуганный, истеричный… женский.
Я с трудом опознаю его, потому что давно не слышала.
Медсестра. Юля Нечаева. Та самая, что была со мной той весной, когда я проходила реабилитацию. Я ей много рассказывала.
Она плачет, и это мягко сказано. Она напугана и бьется в истерике.
