Нахожу его губы, впиваюсь в шею, кусаю и следом – зализываю раны. Данияр, свирепа дыша, входит в меня до конца. И еще раз. И еще.
Я забывала Данияра. И вместе с тем забыла, как с ним хорошо.
Сладко.
Томительно.
Тягуче.
Грубо.
И по любви.
Наши самые первые ночи были именно такими и по любви. Сейчас все повторяется вновь и, кажется, именно это дает новый отсчет.
Тихие стоны становятся громче.
Погружения – размашистее, грубее.
С каждым новым толчком я отчетливо вспоминала наш прежний секс. Чему Данияр учил, как раскрепощал, как заставлял полюбить неизведанное.
Данияр был моим первым мужчиной и сегодня, овладевая мной на полупустой кухне, ясно давал понять, что будет последним.
– Еще, еще, – молила его в губы. – Напомни еще…
Я самостоятельно обвиваю его талию бедрами.
А его руки грубо обхватывают мое лицо и не отпускают, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Скольжения его члена остро ощущались мной, готовя унести меня в мир тысячи звезд.
Капельки пота облепили его лоб и виски, а дыхание становилось низким, хрипловатым.
Эта ночь не закончится никогда.
– Ты моя, Насть, – факт сквозь стиснутые челюсти и тонну удовольствия.
Я не отвечаю. Кусаю губы, кусаю доступные участки мужского тела и пытаюсь остаться здесь, на этой кухне, а не сойти с ума от сладости вторжений.
В наказание за мое молчание Дан задвигался сильнее, быстрее, вдавливая меня в холодную стену и пронзая членом, словно доказывая – себе и мне – что право первого и последнего мужчины остается за ним. Я сдаюсь под его напором, ощущая, как тот самый болезненный тягучий комок разрывается во мне на миллиард кусочков и дарит долгожданную наполненность и всплеск забытых чувств.
Следом кончает Дан, и теплые вязкие капли частично попадают на мое тело и остаются во мне.
Я обмякаю в жестких объятиях.
Чувствуя мои намерения свалиться прямо здесь, Дан подхватывает меня и уносит в спальню. Мысленно надеюсь, что он не собирается повторять это еще раз, потому что в голове отчетливо трезвеет мысль, что мы перешли все рамки договоренностей, а Дан предупреждал меня, когда трахал у стены, что больше не отпустит.
Глава 36
Осознание произошедшего схоже с падением с высокой-высокой скалы прямо в жестокий океан.
Сначала ты предвкушаешь, как взберешься на гору, затем ловишь эйфорию от видов и чувств и следом – разбиваешься об острые волны. Я включаю воду погорячее и встаю под быстрые струи воды, пытаясь заглушить в себе мысли о неправильном решении переспать с собственным мужем.
