Новые капли падают мне на руки, на лицо, скользят по щекам. И я понимаю — момент настал. Дальше тянуть просто нельзя. Надо выяснить здесь и сейчас, готов ли Алан поверить мне.
— Да! — я перекрикиваю гром. Смотрю на Алана. — Кристиния… Так зовут мою мать.
Алан каменеет лицом. Смотрит неверяще, а потом отпускает мою руку и поднимается во весь рост. Его мокрые от дождя волосы прилипают ко лбу.
— Это какая-то шутка? — спрашивает он.
— Я давно хотела сказать. Но не знала как… Да, мою маму зовут Кристиния… Она тот самый человек, которого вы ищете.
Но, Алан, я и сама узнала лишь недавно. Это правда! Я росла без неё. И даже не знала, кто она! Она мне чужой человек, поэтому я… Я…
Алан стоит, как вкопанный. Глаза стеклянные, точно мёртвые. Ветер треплет его волосы, в небе сверкает молния.
Я понимаю, что кажется не с того начала. И добавляю торопливо:
— Метка… Вы помните ту связь между нами, что показал Драголит? Так вот… Это из-за метки!
— Неужели? — скалится Алан. Его тон не предвещает ничего хорошего.
— Да!
— И где же она?
— Сейчас, подождите… Я обожгла руку, поэтому...
Я не успеваю закончить, потому что принц шагает ко мне и хватает за грудки так, что ткань платья трещит и едва не рвётся. Алан резко подтягивает меня к своему бледному, мокрому от дождя лицу. Рычит, бешено сверкая звериными глазами:
— Чёрт с этой меткой. Но ты утверждаешь, что ты дочь убийцы?! Врага моего рода! Врага моей семьи! Вот так запросто, ты говоришь мне об этом?!
Я буквально вишу в руках Алана, едва касаясь ногами земли.
Холод от принца исходит такой, что его дыхание превращается в пар. Его пальцы — как лёд, а губы — синие от озноба. Это пугает чуть ли не больше, чем его резкие, страшные слова.
— Что с вами? Вам надо в замок! — испуганно шепчу я, но Алан меня не слышит, твердит своё:
— Ты знала, кого я ищу, но всё это время молчала! А теперь просишь меня тебе поверить?!
— Я не знала всей правды! И не могла сказать!
— И что же тебя останавливало?
— Я боялась.
— Кого же? — рычит он.
— Вас… Тебя! Твоей реакции!
Снова сверкает молния и вспышкой отражается в глазах напротив.
Внутри у меня всё переворачивается вверх дном.
Алан тяжело дышит, а потом расцепляет пальцы, аккуратно отпуская меня. Обессиленная, я снова опускаюсь на мокрое бревно.
— Удивительно, Виктория… — выдыхает Алан, беря себя в руки. — Ещё никто так близко, как ты, не подбирался. Никто во мне таких чувств не вызывал… Я словно помешался. Мысли о тебе меня преследуют во сне и наяву.
