- Ты о чём? Что значит – сама нагрела?
- То и значит, - она подошла к бочке, в которую Фомка таскал воду – по два ведра, и опустила туда руки.
Через некоторое время от воды пошёл пар. Я не поняла ничего, подошла, сунула палец… вода уже не была такой ледяной, как изначально.
- Как… как ты это делаешь? – чудо, настоящее чудо!
- Немного силы, - пожала та плечами. – Дай руку.
Я протянула руку, она направила ладонь – к поверхности воды.
- А теперь позови силу. Её не так много и надо-то."
"- Ты о чём? Я не умею, - затрясла я головой.
- Умеешь. Только не знаешь. Закрой глаза, стой смирно, вторую руку давай сюда же. Сила у тебя внутри. Зови, вытаскивай. Как из рукава, как из кармана. Найти и тяни. Её там много у тебя, хватит и воды позвать, и нагреть, и печь затопить, и ещё останется.
Я и правда не знаю, какая, к чёрту, сила? Она вообще о чём?
- Вспомни, как ты жила раньше, вспомни миг твоей силы, когда тебе удавалось что-то, что казалось, трудным, неисполнимым, а ты делала.
Я искренне не представляла, что такого может быть в душе у Женевьевы, но у меня была моя жизнь! А делать разное… случалось, вправду случалось.
Выполнили контракт? Сдали дом, другой, целую улицу? Построили семнадцатиэтажку? Доказали, пробили, организовали, выполнили, победили?
Но не само собой и не просто так. Ценой, как я сейчас понимала – меня, части меня. Когда нужно было уговаривать, доказывать, где-то заставлять, где-то шантажировать, где-то орать и строить. Вот однажды было, подумал человек, что раз баба у Жени зам, да не просто баба, а жена, так она сидит в кабинете просто потому, что жена, а больше ни почему, и её легко обдурить, и мозги ей запудрить, и сказать, что так и было…
Я будто взлетела – не под потолок, хоть он и высокий тут, а прямо к небу.
Высоко. Через ладони мои текла вода – ледяная, но касаясь кожи, она понемногу теплела, нагревалась, и куда-то дальше летела уже вполне пригодной для истребления грязи температуры. Летела, летела… а потом иссякла, и я со всей своей невыразимой высоты шлёпнулась на пол.
- Матушка-барыня! – это Меланья.
- Госпожа Женевьева! – это Мари.
- Вот говорю же – всё может, - а это Евдокия.
Я открыла глаза и обнаружила себя на мокром-мокром полу. Ой, не только пол, а ещё и стены, и окна тоже. По стенам стекает вода, кое-где от той воды идёт пар. Такое ощущение, что всё немалое помещение кто-то душевно окатил кипятком из шланга, да хорошенько так, не жалея воды нисколько.
В дверь опасливо заглядывали мальчишки – что это тут творится.
