Демьян Васильич принёс алый шёлковый… халат? У меня чуть глазки не выпали, как я увидела эту невозможно алую ткань – среди здешних довольно сдержанных красок во всём, и в природе, и в людях. По алой ткани рассыпались золотые цветы, и как же это было красиво! И сказал – не подойдёт, так что другое из этой штуки для себя сделаете. Ну охренеть подарки, в общем.
Платон Александрович просто пришёл своими ногами и принёс… гитару. И сказал, что не имея за душой почти ничего, готов отдариться песнями и танцами.
Удивительно, что.
А потом явились гости с горы – отмытые, разодетые и благоухающие. И все на своих ногах, разве что генерал с тростью. А подарили они вино и что-то вроде коньяка.
- Это, госпожа маркиза, когда вы вновь победите врагов и останетесь без сил, - генерал с улыбкой протянул мне крупную фляжку.
Я открыла пробку и понюхала – да, коньяк, или что-то, очень на него похожее. Поблагодарила.
- Это просто к трапезе, - были предъявлены три бутылки какого-то тёмного вина.
– И, можно сказать, сувенир с далёкой родины из моих личных запасов. На особый случай – найдётся же у вас такой, я думаю?
Последние две бутылки были пузаты и солидны, и судя по пробкам в оплётке, внутри было что-то игристое.
- Маркиза потеряла дар речи и не рада лимейскому вину, - рассмеялся полковник Трюшон.
- Я сегодня то и дело теряю дар речи, но я весьма рада вашему визиту. И подаркам рада тоже, благодарю вас, - кивнула я. – Прошу садиться.
И дальше понемногу дело пошло. Начали с речи отца Вольдемара о том, что Поворотница весьма рада новым жителям. Дальше ещё что-то говорили, желали долго и радостно жить в этом доме, а ещё обсуждали предстоящую свадьбу, предстоящую зиму, как скоро наступят холода и как скоро ляжет снег – мол, подзадержался в этом году, будто ждал, пока Женевьева Ивановна в новом доме устроится.
Ну вот, значит, и погода с природой за меня. Спасибо старичку-бурундучку?
А когда почти всё съели и порядочно выпили, взялись танцевать на свободном месте.
Платон Александрович играл что-то разухабистое, ему подыгрывали на взятых со стола ложках и какой-то небольшой дудочке, а потом он отдал инструмент Павлуше Ворону, и тот взял, а сам подошёл ко мне.
- Маркиза, вы ведь не откажетесь танцевать?
Я рассмеялась.
- Платон Александрович, мне очень приятно, но я не танцую.
- Как так? – он не поверил.
- Так сложилось.
