- Господа, мы впереди. Под ноги не лезть, не мешать, - скомандовал генерал в наступившей тишине. – Северин, Асканио – на разведку. Северин вернётся за мной. Жак, ты сзади.
Отец Вольдемар прямо заслушался, даже рот приоткрыл, будто хотел что-то сказать, да передумал. Размашисто перекрестил всю компанию. Генерал и рыжий маг поклонились – один серьёзно, второй с вечной своей усмешечкой.
Господин Асканио и Северин выскользнули наружу, там тоже стало тихо. Их не было минут пять, или десять. Сколько там до берега идти? Недалеко.
Потом Северин возник из ниоткуда, как всегда делал. Подал генералу руку, и исчезли оба.
Ну что, я подхватила юбки и бежать, и даже не сразу поняла, что отец Вольдемар схватил меня за плечо и держит.
- Сказано же – не мешать!
- А я мешать не собираюсь, и под ноги лезть. Гляньте лучше за Дарьей и Настёной, как бы их не понесло, куда не надо. Им опаснее.
Я выскользнула из дома, пробежала через двор до калитки наощупь, а потом – по дорожке, вниз, ещё вниз, мимо дома Пелагеи, и… что?
Не рассчитала в темноте, со всего размаха впечаталась в какую-то спину.
- Простите, - пробормотала я спине.
- Маркиза, я просил не лезть под ноги, - тихо и грозно сказала спина генеральским голосом.
- Молчу, отхожу, - выдохнула я.
Отошла и огляделась.
Узкий проход между двором Пелагеи и соседским выходил прямо на берег. Деревянные ступеньки с перилами позволяли не катиться кувырком с обрыва, а чинно спуститься, и потом сразу пойти на причал, выдававшийся в глубину закрытой бухты.
У причала стояли корабли побольше, лодки поменьше – на берегу просто так, или в лодочных сараях. Холодало, и у берега уже был нормальный такой лёд. Причал освещала луна.
Засада пряталась в проходе передо мной – Асканио и генерал под защитой, Северина видно не было, наверное – прятался в своём недостижимом другим измерении. А впереди, прямо на досках причала, стояли друг напротив друга в пятне лунного света двое.
Алёнушка, наверное, при жизни была очень хороша. Тёмные волосы шелковистой гривой спадали на спину из-под платка и сейчас, и невероятно гармонировали с алым платьем, отороченным по горлу, рукавам и подолу белым мехом.
А синие глаза на бледном лице прямо горели холодным льдистым светом, ничуть не меньшим, чем свет фонаря в руке.
Фонарь в руке освещал стоящего напротив Валерьяна – и чёрен же он был, смотреть страшно. Ещё чернее, чем вчера у меня на дворе. Стоял и смотрел – на неё.
- Идём, - проговорил он, голос звучал хрипло и очень страшно.
