- Какую единицу? – подозрительно спросил Барышев, захлопывая за другом дверь.
- Черт, чего ж так темно? – выругался Леонидов, попав в маленький темный предбанник между первой дверью и второй.
- Ночь.
- Ага. Души человеческой. Электрического света не выносит, так и просит лампочки в подъездах бить. Где она?
- Вон лежит, - кивнул Серега на женское тело.
В самом подъезде было светлее. Женщина лежала возле будочки вахтера. Небольшой комнаткой, со всех сторон огороженной фанерой, давно уже не пользовались. Когда-то здесь по очереди дежурили жильцы, но потом среди обитателей подъезда начался раздрай, и окно в будочке заколотили той же невзрачной фанерой.
Леонидов потрогал хлипкую дверь. Она тут же открылась.
- Замок давно сломали, - хрипло сказал Барышев.
- Надо думать. Интересно кто, бомжи, или наш замечательный парень? Следов-то многовато. Популярное место, должно быть, вон, и банки из-под «джин-тоника» валяются. Хреново.
- Леша, у нее такие же шрамы на шее. И на лице.
- А кто она? Уже выяснили?
- Да.
Паспорт в сумочке. Капитан Степанов поднялся наверх. К мужу.
- К мужу?! Так она что, замужем?!
- Ну да. Воробьева Виктория Сергеевна, тридцать девять лет. Прописана вот уже десять лет в этом доме. По адресу …
- Тридцать девять лет! Высокого роста!
Леонидов обошел тело, внимательно посмотрел на женские ноги в тяжелых зимних ботинках.
- А размер-то, а?
- Ну, тридцать девять – сорок, не меньше. И что?
- А то. Ты, Сережа, туфельку-то ей примерь. На всякий случай. Вдруг между ней и убитой позавчера белой Лилией было что-то общее?
- Ничего между ними не было общего! Ни-че-го! Точка.
Та маленькая, эта высокая, та не замужем, и вообще, как это поприличнее выразиться? Ну, словом, как сказал эксперт, половой жизнью никогда не жила. А эта замужем, двое детей, тридцать девять лет. Женщина в возрасте, - сказал Серега, которому не исполнилось еще и тридцати.
- В возрасте! – возмутился Алексей. - Имей совесть! А чем это так пахнет?
- Пахнет? – Барышев принюхался. – Не знаю, не чувствую.
- Эх, сыщик! Духами пахнет.
- Ну и что? От всех баб духами пахнет. Моя Анька каждый день на себя прыскает из флакона.
- Такими же?
- А я разбираюсь?"
"- Вот и узнай, что за духи. – Леонидов принюхался. – Резкий запах. Резеда, что ли? Как ты, говоришь, ее звали?
- Виктория Сергеевна Воробьева.
- Виктория. Вика.
- Вот именно. Никаких цветов. И тут мимо.
- А это что? – Леонидов обратил внимание на целлофановый пакет, разрисованный желтыми подсолнухами.
