Ты сам представь картину: Лилия отдала ей вещи богатой подруги, которые бес толку валялись в шкафу на полке. А Марго экономила на всем, хотела дожить последние дни, как человек. Кто бы стал о ней заботиться в больнице? Она копила деньги, потому и вещи у Лилии брала. Среди них были духи и пестрый шелковый платок. Марго его часто надевала. И желтый пакет довершил картину. Он же не знал, что Виктория зайдет после работы в супермаркет и купит мороженое с кока-колой. И на сцене появится яркий желтый пакет. А в подъезде темно.
Помнишь, Флора говорила, что он все время принюхивался? У этого человека недостаток зрения компенсируется острым обонянием и тонким слухом. И движения неуверенные, не потому что он пьяный. Он просто слабовидящий. Потому и линейку на шею с первого раза не мог закинуть. Отсюда и царапины. Ошибка, элементарная ошибка. Он хотел убить не Викторию, а Марго.
- Но зачем?
- Цветы, наверное. Помешан на цветоводстве. Он и павильон потому поджег, что не мог найти нужную тетрадку.
Не в состоянии был разглядеть написанное, вот и решил уничтожить все бумаги. Чтобы наверняка. Роза не знала этого человека в лицо, а Марго, как раз знала очень хорошо. Она все рассказала подруге, а та записала.
- Но тогда получается, что это…
- Воробьев, да?
- Не может быть, Леша! Не узнать свою собственную жену?!
- Может, он ее потом узнал? Когда она уже была мертва? Или раньше, но все равно ненавидел ее так сильно, что стал душить до конца.
- И что теперь делать? К нему идти?
- Знаешь, Серега, иди к нему один.
Я не могу.
- Ты, все-таки, с ним разговаривал?
- Серега…
- Ты разговаривал. Добрый, да?
- Все могут ошибаться. Мне показалось, что он человек, который слегка запутался. Но, все равно: человек.
- А он скотина. Он… Слов-то таких нет.
- Ладно, давай без эмоций.
- Боишься, что я сам его придушу? Не доведя до отделения? Правильно боишься.
- Только пусть это будет без меня. Неловко, что он меня так обманул. Еще и «спасибо» сказал.
- Я его сейчас задержу, и отвезу на допрос, если сразу не расколется. А ты к жене можешь идти. Под теплый бок. Со всей своей сентиментальностью. А жестокий Серега Барышев поставит в этом деле точку.
- Ну, я пошел? – тоскливо сказал Алексей.
… все цветы мне надоели
Я давно уже никому не говорю, какое у меня зрение. Минус сколько. Это так много, что люди все равно не в состоянии понять и представить себе, что это такое. И они начинают меня жалеть. Вслух.
