- По чьей фотографии?
- Как по чьей? Дочки.
- Я тоже могу. У меня есть некоторые магические способности. Только мне не фотография нужна, а вещи покойной.
- Конечно-конечно, - засуетилась Полина Михайловна и прошла торопливо вперед, в маленькую комнату.
- Когда это у тебя вдруг проявились магические способности? – прошипел Барышев, толкнув в спину Алексея.
- Полчаса назад. У сгоревшего павильона. Как посмотрел на него, понял: открылось шестое чувство. Вижу свет в конце тоннеля.
В маленькой комнате Полина Михайловна с готовностью распахнула перед гостями гардероб:
- Вот.
Дочкины вещи. Сохранила все, как при ней было.
Алексей заглянул во внутренности старого шкафа, удушливо пахнущие лавандой:
- Полина Михайловна, меня вообще-то интересуют те вещи, которые Лилии подарила Виктория Воробьева. Вы же сами говорили: духи, платок. Мол, на полке все лежит.
- Да-да.
Полина Михайловна выдвинула самый нижний ящик шкафа, заглянула туда:
- Не понимаю. Вот здесь все было.
Она переложила с места на место несколько тряпок.
- Давно уже не заглядывала, - виновато сказала она. – Ни к чему.
- Может быть, Лилия их кому-нибудь отдала? – спросил Алексей.
- Кому ж? Если только подружке. Была у нее такая. Маргаритой звали. Только ее тоже убили, - всхлипнула Полина Михайловна."
"- А сумка кожаная тоже среди вещей была?
- Какая сумка? Ах, сумка. Была. Черная, кожаная, с пряжкой. Но Лилия сразу сказала, что вещь не для нее. Подруге, мол, отдам. Той подойдет. Значит, и другие вещи тоже отдала. А платок-то новый был.
И пузырек с духами полный, нераспечатанный.
- Вот тебе и решение проблемы, - вздохнул Алексей. – Спасибо, Полина Михайловна. Мы, пожалуй, пойдем.
- А вещи-то? Вещи?
- Я уже их посмотрел. Убийца вашей дочери скоро предстанет перед судом.
Алексей сказал это торжественно, и подтолкнул Барышева к дверям. Тот все еще не мог прийти в себя от удивления.
- Ну и что? – сказал он, едва вышел за порог. – Что это нам дало?
- Давай выйдем, на лавочку сядем. И я тебе скажу.
В лифте Серега переминался с ноги на ногу от нетерпения.
На улице схватил друга за плечо, резко развернул лицом к себе:
- Давай, говори!
- Могу я тебя чуточку помучить? Шучу. Время не ждет. Значит, слушай: все это настолько очевидно, что я не могу понять, как с самого начала лопухнулся. Одна из женщин была лишней. И это именно Вика. Луговая трава, не цветок. Он просто ошибся. И вовсе не хотел ее убивать. У него, ведь зрение слабое. Он убил Лилию, потом захотел убить Марго.
