Нет, девочка, так не пойдет, я хочу продлить удовольствие.
— Вымой меня, Вероника, — подношу ее руку к дозатору и выдавливаю несколько капель геля. А потом накрываю свой член ее ладонью и едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть как раскаленный брусок, который опустили в воду."
"Девочка испуганно отдергивает руку, но я возвращаю ее обратно, глядя в глаза.
— Не бойся его, Ника, привыкай, теперь ты с ним будешь общаться чаще, чем со мной.
Это правда. Я не слишком общителен, зато минет предпочитаю даже когда пью кофе или говорю по телефону.
Но судя по ее перепуганному виду, член моя Ника видела только нарисованным на школьной парте, а там далеко не те масштабы. Так что впереди у нас долгие и изнурительные тренировки.
От таких перспектив моя эрекция становится вполне пригодной для огранки алмазов, и девочка тоже это чувствует. Я ловлю губами ее несмелое «Тимур!» и включаю боковую панель. Все, пора завязывать с этими играми, у меня впереди еще выплата долговых обязательств.
Выдавливаю побольше геля на руку и начинаю намыливать ее всю, кайфуя от того, какая нежная под руками кожа.
Собственные ладони кажутся наждачкой, приходится водить ими очень осторожно, я увлекаюсь и не сразу понимаю, что Вероника сначала несмело, а потом уже более уверенно вспенивает гель у меня на плечах. Рисует круги на груди, ведет ладошками по рукам, по спине.
Она так старательно меня моет, что даже кончик языка высовывает. Стою, разведя руки в сторону, и молча смотрю, как она смывает гель, а потом целует меня в грудь, слева над соском.
Чувствует, что смотрю на нее и поднимает глаза. На миг наши взгляды скрещиваются, и я застываю, даже дыхание перехватывает.
Как можно так на меня смотреть, вот как? Да если бы меня какой-то левый мужик на складе вые..л, я бы его, суку, на ленты порезал. А эта смотрит, будто я, блять, подарок на Новый год.
Захватываю ее за волосы у основания и притягиваю лицом к лицу.
— Ника, если есть, что сказать, говори. Если подослали, скажи сейчас, не трону и отпущу. Потом поздно будет. Не пожалею.
— Ничего, Тимур, — она нисколько не тушуется, снова встает на носочки, тянется ко мне, — ты просто мне понравился. Ты красивый и… большой, — уже смелее проводит рукой по члену, и я ведусь как последний мудак.
Выключаю воду и тянусь за полотенцем. Вытираю ее, а сам по-прежнему сканирую, но в глазах больше ничего не мелькает, и в помине нет ничего похожего на то выражение, что из меня чуть весь дух не вышибло. Наверное, я и правда становлюсь чересчур подозрительным.
