Я ничего не говорю, просто наблюдаю, и сам себе признаться не хочу, что мне льстит такое восхищение. Долбаный изращенец.
Выхожу из «Майбаха» и снова беру ее на руки. Снова сопротивляется.
— Спасибо, Тимур, я сама…
Рот я закрываю уже ставшим привычным способом. Есть еще один, но это потом, не все сразу и не при охранниках.
Захожу в спальню и несу ее в ванную. Ставлю на пол и открываю воду, а сам чувствую ее страх, как будто он на меня проецируется.
Упираюсь рукой в стенку, она жмурится и голову в плечи втягивает.
Боится меня… Почему-то это бесит. Беру за подбородок.
— Я тебе тут должен кое-что остался, детка. А долги я привык отдавать.
Раздеваюсь, бросаю одежду в угол и только сейчас вижу, с каким ужасом она смотрит на мой член. Да, родная, он только что был в тебе. И ничего, поместился.
От одной мысли, что можно снова погрузиться в нее, он реагирует мгновенно — каменеет и поднимается вверх. Глаза моей девочки округляются, губки приоткрываются.
— Раздевайся, потом насмотришься. Не бойся, не трону, сегодня тебе хватит.
Она, не сводя с меня глаз, стягивает топ, и я лишь присвистываю. Все так, как я и предполагал, грудь так и притягивает. Темные ареолы вокруг сосков большие, все как я люблю. Все прямо под меня, спецзаказ…
Ловит мой взгляд и, наверное, он совсем голодный, потому что руки взлетают и крест накрест прикрывают то, что уже стало мое.
— Руки назад, — подхожу ближе, сам развожу их и наклоняюсь к груди. Трогаю языком сосок, облизываю, обвожу по ареоле, а она сжимается. Снова обвожу и всасываю затвердевший сосок, перекатываю во рту, тереблю языком, а она начинает стонать, и все, блять, я опять плыву.
Нельзя, я должен нас помыть. Осталось объяснить это собственному члену, а я хоть и поехал крышей, но не до такой степени, чтобы с ним разговаривать. Так что просто отключаю мозг и ласкаю сделанную по спецзаказу грудь моей девочки.
* * *Ника приподнимается на носочки, скрестив длинные ноги, и я вижу, как она ерзает, трет ими, пытаясь приласкать себя, при этом подставляя мне под губы то одну грудь, то вторую.
Снимаю душ и регулирую воду, делая струю максимально сильной.
Ника цепляется за мои плечи, и я понимаю, что еще немного, и поимею ее прямо здесь. Ничего такого в этом не было б, если бы она еще двадцать минут назад не была девственницей. А так ее ноги вверху перемазаны высохшей кровью и спермой, и я, хоть и долбаный извращенец, но не садист.
Направляю струю вниз и мою ее, а она с готовностью насаживается мне на руку.
