Ночью снова исчезли несколько красноармейцев. Залевский поднял шум, грозил нам трибуналом, даже размахивал своим «маузером», который и правда был до блеска начищен и смазан.
– Ладно, Яков Ильич, успокойся, – осадил его командир полка Усольцев. – Пока драпаем да люди голодают, они так и будут по домам разбегаться.
– Почему драпаем? Слово какое-то дурацкое, – взвился комиссар. – Пробиваемся сквозь окружение для соединения с главными силами.
Вмешался начштаба Козырев.
– Пробиваться означает отступать с боем, пробивать себе путь оружием и уничтожать врага.
Товарищ полковник прав, надо поднять боевой дух бойцов и хорошо ударить по фрицам.
Кажется, тогда, в конце первого военного лета я впервые услышал слово «фрицы», которое накрепко приклеится к нашим врагам. Фрицев надо бить – и весь разговор!
Чтобы сохранить полк, Усольцев и Козырев круто изменили тактику и без лишних обсуждений сразу перешли от слов к делу. Старшина Сочка получил дополнительные инструкции. Осторожно проверив подходы к небольшому селу, нашел председателя сельсовета и, не церемонясь, заявил:
– Для воинской части требуется продовольствие.
Частично мы оплатим его стоимость, и кроме того, оставим расписку с печатью за подписью командира полка.
Председатель оказался мужик неплохой. Выделил со склада два больших бидона молока, топленого масла, картошки и крупы. Пригнали двух овец, дали несколько ковриг ржаного хлеба и даже четверть самогона. Деньги председатель брать поначалу отказывался, затем согласился – для колхозных нужд, и хорошо накормил старшину и его «продотряд».
А через сутки мы нанесли удар по немцам. Усольцев и Козырев хорошо понимали, что бездействия им не простят. Время военное, и полк не может бездействовать. По ночам по-прежнему исчезали то один, то два бойца, иногда больше. Но мы пополнялись группами окруженцев, намеренных и дальше воевать. Они, как правило, охотно присоединялись к нашему полку, в котором поддерживались порядок и дисциплина.
Шел, что называется, естественный отбор. Трусы уходили, а на смену им вставали в строй настоящие бойцы и командиры.
Были сформированы две боевые группы по пятьдесят человек. Во главе одной из них поставили командира первого батальона майора Крайнюка, второй группой назначили командовать меня. Моя группа состояла в основном из бойцов нашего третьего батальона. Заместителем был командир девятой роты Валентин Дейнека. Со мной были старые испытанные сержанты и красноармейцы Ходырев, Антюфеев, Долгов, Балакин.
