Изорвало осколками и скрутило щит, раскидало расчет. Почти все артиллеристы были убиты или тяжело ранены. Массивная башня Т-4 продолжала вращаться, теперь снаряды летели в сторону батареи Ф-22, в которой остались всего два орудия.
Единственная уцелевшая «полковушка» стреляла в Т-4 фугасными снарядами. Удары шестикилограммовых снарядов не пробивали броню, но ударяли по ней, как огромный молот: глушили экипаж, смяли курсовой пулемет, сорвали крепления бокового башенного люка, который распахнулся.
– Врежь яму еще! – выкрикивал малорослый боец в долгополой шинели и, вжимаясь в бруствер, посылал пулю за пулей из своей «трехлинейки».
Двое других красноармейцев вставляли запалы в противотанковые гранаты РПГ-40, которую мы называли «Ворошиловские килограммы».
– А ведь прорвутся танки к окопам, – проговорил, обращаясь ко мне, один из красноармейцев.
Он ожидал от меня ответа.
– Ну и что? Пропускай через себя и гранатой в корму. А лучше бутылкой с горючкой. Она дальше летит.
Что я мог ему еще ответить? Обернувшись к Егору Балакину, попросил:
– Дай мне бутылку с горючей смесью.
Крутая каша заваривается.
В эту минуту тяжелый гаубичный фугас угодил в изрядно побитый Т-4. Сильный взрыв сорвал с погона башню и вывернул орудие. И все же несколько танков приблизились вплотную. Это были Т-3 и легкие машины Т-2 и Т-38. На участке нашего батальона наступил критический момент боя.
Снаряды и пулеметные очереди рушили траншеи, доставая бойцов даже на дне, раскидывая взрывами тела погибших и раненых красноармейцев.
Кто-то из сержантов и наиболее смелых бойцов бросали гранаты и бутылки с горючей смесью. Как правило, они не долетали, но и не давали танками раздавить наши окопы.
Бледный, с запекшейся кровью на лбу, комбат Чередник кричал на меня, размахивая пистолетом:
– Ты что, не видишь? Твою роту танки сейчас сомнут!
– Все я вижу… не ори."
"Неподалеку от нас Т-3 уже приближался к траншее, непрерывно стреляя из пулеметов. Андрей Долгов бросил в него бутылку с КС, следом другую.
Одна из бутылок разбилась о подкрылок Т-3, гусеница растащила коптящее пламя вдоль корпуса. Машина дала задний ход.
Еще один танк, это был Т-2, вел огонь из автоматической пушки и пулемета. Красноармеец швырнул навстречу ему противотанковую гранату, но не добросил. Высунувшись по грудь, с руганью примерился бросить вторую гранату.
– Я тебя, гада, сейчас…
Договорить он не успел. В него угодил 20-миллиметровый снаряд и сразу несколько пуль.
