Дым окутал машину, сквозь него пробивались языки огня, затем стали пачками детонировать снаряды. Сорвало обе половины бокового люка, взрыв выбросил мелкие горящие обломки, смятые гильзы.
Боезапас Т-3 составлял 120 снарядов. Сильный взрыв перекосил башню, а из образовавшейся щели вырывалось пламя горящего бензина. Лопнула решетка жалюзи, вспыхнул двигатель.
Поднялась в атаку немецкая пехота. На участке нашего батальона группами по 20–30 человек перебежками приближались не менее полутора сотен солдат. Не так и много, но бежали они следом за танками, и каждая штурмовая группа была вооружена пулеметами, а треть атакующих имели автоматы.
Мы пока огонь не открывали – слишком далеко. Стучали отдельные выстрелы бойцов, у которых не выдержали нервы. Пока работала наша артиллерия и вели огонь немецкие танковые пушки. Я стоял возле расчета рыжего здоровяка Захара Антюфеева, лучшего пулеметчика в батальоне. Он мог бы уже достать своими точными очередями вырвавшихся вперед немецких пехотинцев, но сразу бы угодил в прицел танковых пушек.
– Не торопись, Захар…
– Я не тороплюсь, Василий Николаевич.
Мой ординарец Балакин стучал кулаком по брустверу и бормотал:
– Столько стволов бьют, а танки прут как к себе домой. Плохо пушкари стреляют…
Не так и плохо вели огонь наши артиллеристы. Два танка горели, еще три-четыре машины были повреждены. Т-4, подбитый в начале атаки, рывками уходил назад, но его башенное орудие посылало снаряд за снарядом.
Ничего не скажешь – немецкие танкисты действовали активно.
Две машины с поврежденной ходовой частью (это были Т-3) сползли в низину и тоже продолжали вести огонь. Остальные танки, приближаясь, непрерывно маневрировали. Это мешало им целиться. Однако и наши тяжелые «трехдюймовки» Ф-22 и гаубицы не успевали поймать в прицел быстрые бронированные машины.
Напряженно наблюдая за этой артиллерийской дуэлью, я наглядно убедился, как необходимы нам легкие противотанковые «сорокапятки». Их в полку была всего одна батарея, а короткоствольные трехдюймовые «полковушки» не могли пробить броню вражеских машин и несли потери.
Но темп атаки по мере приближения танков резко упал.
Загорелся еще один Т-3, а тяжелый Т-4 остановился в ста пятидесяти метрах от наших траншей. Взрыв гаубичного фугаса разорвал гусеницу и смял массивное ведущее колесо. «Сорокапятка» успела сделать три выстрела и пробила нижнюю часть лобовой брони. Но ответный осколочный снаряд калибра 75 миллиметров накрыл ее прямым попаданием.
