Только с винтовкой ползти несподручно, наган бы мне.
Старшина Сочка достал из кобуры старый, вытертый до белизны наган и протянул Долгову:
– Вернешь, когда все закончишь.
Нужен был еще один человек. Я окликнул красноармейца Янютина. Он был юркий, небольшого роста и отличался исполнительностью.
– Янютин, пойдете вместе с Долговым. Возьмешь две бутылки с КС и две гранаты.
– Есть, – без особого воодушевления откликнулся тот. – Только нога у меня побаливает.
– Ползти-то сможешь? – вызывающе спросил старшина.
– Или очко от страха играет?
– Смогу и без ваших подковырок, – вскинулся Янютин, рассовывая гранаты и бутылки с горючей смесью.
– Смотри не взорвись раньше времени.
– Не бойся, я их отдельно кладу.
Михаил Ходырев дал ему свой наган и ободряюще хлопнул по плечу:
– Все нормально будет.
– Удачи, ребята, – напутствовал я обоих бойцов. – Вперед. Мы прикроем вас огнем.
Первым выскочил наверх Андрей Долгов и уверенно пополз, выбирая ложбины между буграми. От него не отставал Янютин.
– Герои ребята, – сказал старший политрук Раскин. – Подпалят они фашиста.
Остальные промолчали. Слова политрука прозвучали казенно и как-то неуместно. Старшина Сочка отвернулся, и, сплюнув, поднял винтовку, проверил обойму и пристроил ее на бруствере.
Этот Т-2 был приземистый и широкий, с удлиненным стволом автоматической пушки. Своим непрерывным огнем он все же прижал лейтенанта Дейнеку и его бойцов. В некоторых местах снаряды обрушили края траншеи и могли достать ребят.
Открыл огонь один из ротных «максимов», тот, который пострадал при бомбежке. Своего лучшего пулеметчика, Захара Антюфеева, я держал пока в резерве. Отремонтировать «максим» толком не удалось. Он давал одну-другую очередь и захлебывался. Приходилось возиться с затвором, выравнивать ленту. Танк повернул башню в сторону нашего «максима». Тонкий ствол пушки с небольшим раструбом дал пристрелочную очередь, затем ударил в полную силу, выбрасывая сноп пламени.
Лязгнуло железо, с треском взорвались два-три небольших фугасных снаряда.
Пулемет с продырявленным щитом и разорванным кожухом опрокинулся вниз, придавив сержанта, командира расчета. Мы бросились ему на помощь и невольно отшатнулись.
Снаряд сорвал каску и верхнюю часть черепа, глаза выбило из орбит динамическим ударом.
– Господи, что же это творится…
Я не понял, кто шептал эти слова. Слух вернулся ко мне еще не полностью.
Долгов и Янютин ползли к «панцеру». Пока их прикрывал дым.
