Но как глубоко вклинились в нашу землю захватчики! Линия фронта, разорванная во многих местах, проходила в тот период вблизи городов Холм, Великие Луки, Ельня, находилась в плотном кольце Одесса, а от Москвы передовые части немецкой группы «Центр» отделяло расстояние в четыреста километров.
Наш стрелковый полк спешно окапывался. В сорок первом, да и в первой половине сорок второго года не было принято рыть сплошные траншеи. Каждый красноармеец копал свой индивидуальный окоп, а пулеметные расчеты – гнезда на 2–3 человека.
Это было не слишком удобно. Ходили слухи, что командир корпуса генерал-лейтенант Рокоссовский провел день в таком окопе и убедился, что бойцы оказываются как бы каждый сам по себе, не чувствуют локтя товарища. Возникали сложности для командиров взводов и рот в управлении подразделением во время боя.
Тогда Константин Рокоссовский приказал рыть траншеи с отсечными ходами и пулеметными гнездами, что позволяло вести более маневренную оборону. А ротным и взводным командирам, сержантам, стоявшим во главе отделений, не приходилось бы в сложной ситуации бегать под пулями от окопа к окопу.
"
"Командир полка Усольцев не имел права нарушать устав. Мы рыли траншеи для взводов, соединяли их неглубокими ходами друг с другом. А чтобы не придирались проверяющие из штаба дивизии, в разных местах копали индивидуальные окопы для наблюдателей.
Где-то за нашими спинами находился захваченный немцами Смоленск. Там не смолкала канонада. Ко мне на командный пункт пришел Григорий Чередник, осмотрел участок обороны с полкилометра по фронту.
Потерь в роте пока еще не было, и сто шестьдесят человек составляли довольно плотную оборонительную линию. Мы закурили, обсуждая, что предстоит нам в ближайшие дни. Высоко в безоблачном летнем небе медленно кружил двухфюзеляжный самолет-наблюдатель «Фокке-Вульф-189», сразу получивший у бойцов прозвище «рама».
Несмотря на свой опыт, мы были пока новичками на этой войне и не знали многого. Например, того, что не просто кружит над нашим полком «рама» – высматривает цель для бомбежки.
А ведь в нашем трехтысячном полку не было ни одной зенитки или крупнокалиберного пулемета.
Справа находилась девятая рота, начинался мелкий подлесок, и мы невольно вспомнили похожую ситуацию зимой тридцать девятого года. От соседнего полка нас отделяла такая же низина, и мы оба понимали, что это слабое место в обороне.
Правда, там окапывалась батарея дивизионных трехдюймовых пушек Ф-22.
