– Э, да тут на пару роскошных цигарок хватит, – обрадовался мой сосед. – Но лучше одну вначале свернем, а вторую попозже.
Мы курили по очереди самокрутку. К нам придвинулся танкист в обгоревшей куртке и попросил немного оставить. У него было морщинистое багровое лицо, правая ладонь перебинтована.
Разговорились. Лейтенант был командиром взвода в роте связи и угодил сюда за то, что не сумел обеспечить связь и оставил немцам грузовик ЗИС-5 с ротным имуществом. Оживленно жестикулируя, он, посмеиваясь, рассказывал нам:"
"– Движок заклинило.
Мы на буксир его хотели взять, а тут фрицы. Шофер второго грузовика испугался: «Давайте сматываться, пока всех не перестреляли!» Я гранату под машину бросил, шины продырявило, а «зисок» почему-то не загорелся.
Звали веселого связиста Петя Кузовлев. Кажется, он не слишком огорчался, а сейчас его заботил больше всего дырявый ботинок.
– Нога мерзнет, – жаловался он. – И долго нас держать здесь будут?
Капитан-танкист Ютов Федор Трофимович был старше нас, лет тридцати с небольшим.
Угодил он сюда, как и я, за отступление без приказа. Его роту из восьми машин бросили наперерез немецкому танковому клину. Шесть «тридцатьчетверок» и два легких Т-70 продержались полдня и почти все были уничтожены.
Капитан Ютов вывел из боя единственный Т-34 с заклинившей башней и легкий Т-70. На броне иссеченных осколками машин сидели танкисты, сумевшие выбраться из сгоревших танков, некоторые успели снять пулеметы.
– Ну, и куда ты со своей ордой удираешь? – спросил его старший патруля, дежуривший на дороге.
– Два танка, пушки, пулеметы, а он в тыл намылился.
– «Тридцатьчетверка» неисправна, а Т-70 без снарядов. Экипажи подбитых машин контужены и обожжены.
– Зато ты здоровый, – съязвил лейтенант из комендантской службы. – Сдать оружие!
– Вот так я здесь и оказался, – сказал командир танковой роты Федор Ютов.
– Чего ж они без разбора людей хватают? – возмущался Петр Кузовлев.
– Сам виноват. Надо было снарядами разжиться и не гнать машины в тыл.
Хоть как-то стрелять мы могли, да еще пулеметов штук шесть имелось.
Позже к нашей тройке присоединился молодой боец Оськин Зиновий. В камеру он угодил по глупости. Какой-то сержант взял его в самоволку, обещая, что там они хорошо выпьют, найдут женщин. Зиновий отказать сержанту не посмел, но обернулось все трагично.
Самогона они достали (выменяли на краденое мыло и белье), но когда стали приставать к женщинам, те подняли шум.
