Мы провозились возле деревеньки почти весь день, отправили в санчасть более сорока человек раненых и остались дожидаться подхода полка.
Помню, мы хотели погреться и зашли в один из домов. Он был забит женщинами и детьми. Люди сидели, лежали на полу, дети плакали. Места для бойцов в уцелевших домах не хватило. Пришлось ночевать у костров, хотя мороз зашкаливал градусов за двадцать пять.
Другую деревню мы освободили довольно удачно. Обошли ее с тыла, а когда заслон на трех грузовиках с прицепленной пушкой стал отходить, открыли по нему пулеметный огонь.
Сумел прорваться лишь один грузовик, весь исхлестанный пулями. Две других машины горели.
Более двадцати немецких солдат остались лежать на снегу. Мы захватили 47-миллиметровую противотанковую пушку, два пулемета и с десяток автоматов. Капитан Чередник получил благодарность от командира полка. Козырев хорошо был осведомлен и о первом неудачном бое. Но на потери смотрели тогда сквозь пальцы. Главное – бить врага!
Наш полк принял участие еще в ряде наступательных боев.
Но продвижение Красной армии в феврале – марте 1942 года замедлилось. Понеся в ходе трехнедельного наступления существенные потери, мы встали в оборону недалеко от станции Селижарово. Здесь среди мартовских снегов вели бои, отбивая контратаки немцев. Временами наносили удары и мы.
Заканчивалась тяжелая зима 1941/42 года. Победа под Москвой показала, что мы умеем воевать. В будущее смотрели с оптимизмом.
Глава 8
Сталинград
В мае сорок второго года меня назначили помощником командира полка по строевой части.
Незадолго перед этим я был снова ранен (пробило осколком правую руку), а после выписки из медсанбата получил приказ о новом назначении.
На этот раз я не пытался спорить с командиром полка Козыревым. Я понял, что он хочет дать мне возможность отдохнуть после трех ранений и долгих месяцев, проведенных на передовой.
Ребята проводили меня нормально, хорошо выпили, желали вернуться в должности комбата.
– Какой из тебя штабник? – хлопал меня по плечу лейтенант Валентин Дейнека.
– Столько дорог вместе прошли, а теперь будешь в компании со штабными крысами. Это не дело!
Миша Ходырев смотрел на меня грустными глазами. Я только сейчас понял, насколько дорог мне этот смуглый, небольшого роста парень. Мы прошли с ним Финскую войну, бои под Смоленском и Москвой. Он знал все о моей жизни, ни с кем другим я не был так откровенен в наших долгих разговорах, а я хорошо знал его довоенную жизнь в маленьком рыбацком поселке под Астраханью.
