"
"Я шел к себе в роту и с горечью размышлял, что душевного разговора со старым товарищем не получилось. Впрочем, какие мы теперь товарищи? Начальник и подчиненный. Как у Чередника дома дела обстоят, уже не мое дело. Орден обмоем «как-нибудь», то есть вряд ли будем обмывать вообще. У Григория сейчас друзья рангом выше, чем я, и нечего лезть со старой дружбой.
Рота снова обновилась на три четверти. Занятия шли и без меня, люди были тепло одеты, выглядели бодро. Вот что значат наши успехи на фронте!
Очередная переформировка нашего полка ко времени моей выписки из санбата была уже практически закончена.
Кое-что изменилось. Стрелковые роты по количеству личного состава стали меньше и насчитывали в среднем по 120 человек (вместо 160 до войны).
Улучшилась техническая и боевая оснащенность. В полку имелось теперь штук двадцать пять грузовых машин: «полуторки», ЗИС-5, а также несколько легковых ГАЗ-61 и мотоциклы для разведки. Появилась, наконец, минометная рота (десять 82-миллиметровых минометов), которая прикрывала непосредственно батальоны.
В нашей роте имелись два противотанковых ружья, два пулемета «максим» и шесть ручных «Дегтяревых». Автоматов по-прежнему не было, но снова появились самозарядные винтовки СВТ-40. Люди были тепло одеты, обуты в валенки. Командирам рот и взводов выдали либо полушубки, либо овчинные безрукавки, которые надевали под шинели.
Я тоже получил полушубок, подшитые резиной валенки, новое обмундирование. Старшина Сочка сохранил мой автомат ППШ и, улыбаясь, передал его вместе с запасным диском и коробкой патронов.
Вечером мы собрались небольшой компанией и отметили мое возвращение. Из взводных командиров я пригласил лишь Юрия Савенко, получившего недавно звание «лейтенант».
Двое других командиров взводов были молодые ребята, лет по 19, закончившие краткосрочные курсы младших лейтенантов. Политрук Аркадий Раскин посоветовал мне не приглашать их:
– Ребята вроде неплохие, но начинать знакомство с выпивки нежелательно. Тем более командир ты у нас авторитетный, к ордену представлен.
В «дивизионке» о нашем батальоне писали, твою фамилию упоминали.
Сам старший политрук носил на гимнастерке орден Красной Звезды. Юра Савенко и Михаил Ходырев были награждены медалями «За боевые заслуги». Ничем не отметили нашего старшину Родиона Сочку. Он хоть и скрывал обиду, но, подвыпив, заявил:
– Думают, если старшина, то лишь барахло перекладывает и за кухней следит. Разве я плохо воевал? У меня на счету больше десяти фрицев.
