– Только если мы найдем убийцу, в зачет это пойдет нам, а не вам.
– А вот ревность – это не хорошо, э-э...
– Дарья Борисовна.
– Не хорошо, Дарья, ревновать... Хотя для дела это, конечно, полезно... Давайте договоримся, вы меня в курсе держите, а я вас, ну, если вдруг там косточка в земле какая.
– Договорились, – кивнул я.
Показатель раскрываемости нашего отдела меня уже мало интересовал. Главное, киллера найти, а через него заказчика. И не так уж важно, кому достанутся лавры... Но в то же время хоть как-то, но я проникся солидарностью со своей начальницей, а она очень хотела срубить палку в отчетность.
Поэтому я и не стал делиться с Глыжиным информацией, полученной от Хворостова, но которую я по праву мог назвать своей интеллектуальной собственностью. К тому же пока еще неясно, какое отношение поездка в Москву могла иметь к убийству.
Поездка в Москву...
– А ведь и Меднянский был в Москве! – озаренно протянул я, глядя, как майор Глыжин склоняется над трупом потерпевшей.
Он не мог слышать меня, да и я говорил не для его ушей.
– Меднянский?! – заинтригованно вскинулась Бесчетова.
– Да, недавно ездил. На экскурсию. Путевку где-то выиграл и поехал... Надо бы и насчет Моносеевой пробить, соседка ее может знать. Но ты сама к ней отправишься.
– Почему я? – не очень-то возмутилась начальница.
– Потому что я сексуальный агрессор.
– Это ты на что намекаешь? – Дарья Борисовна изобразила страх передо мной, но вышло это у нее совсем неубедительно.
И улыбка предательская на губах выступила.
– Я не намекаю. Вы сами говорили, что я сексуально домогался гражданки Чижовой.
– Да, кажется, было такое.
– Поговорите с ней, узнаете, можно ей верить или нет.
– И поговорю.
– А я, пожалуй, с Багеровым поговорю. Может, зря мужик мается..."
"– Мается, – кивнула Дарья Борисовна. – И ни в чем не признается.
– Потому что невиноват. Хотя все может быть...
– Его уже в СИЗО перевели, – напомнила Бесчетова.
Увы, но все занозы в деле об убийстве Моносеевой втыкались в тщедушную плоть Багерова.
Все сходилось на нем. И половой контакт был с бывшей женой накануне происшествия, и время, когда он покинул квартиру, примерно сходилось с моментом убийства. Примерно, потому что погрешность в установленном времени смерти составляла не меньше часа, а за такой промежуток много зла можно натворить. К тому же он действительно мог претендовать на квартиру бывшей жены, потому что до сих пор был прописан там.
