Хочешь – уволь меня, ты это можешь. Но сама я не уйду. Потому что ты как-то зависишь от меня. Знаешь, Грегори, нужно было просто попросить меня помочь при первой встрече. Рассказать все, объяснить. Это было бы куда лучше. Но теперь я не брошу тебя на произвол судьбы. Хоть и не перееду к тебе тоже. На большее сближение я пойду, лишь если узнаю всю правду и сочту это необходимым.
– Упрямая девочка, – обронил Грегори.
Встал, отвернулся на несколько мгновений. Потом наклонился, взял ручку и быстро подмахнул одну из бумаг на столе.
Протянул ее мне.
– Вот приказ о твоем увольнении. Искренне надеялся, что не придется этого делать, – жестко проговорил он. – Кроме того, тут указано, что я выплачиваю тебе неустойку. Думаю, это не лишнее.
– Это ваше окончательное решение, сэр Грегори? – Я резко поднялась с кресла и взяла бумагу.
Вот паразит! Все же решил идти до конца в своем идиотском благородстве! Все что угодно, лишь бы не рассказывать мне всю правду! Ну что ж, ты еще побежишь за мной, Грегори, уверена.
Или будешь страдать без меня вечно.
Как и я без тебя… Слезы опять залили душу и начали проситься наружу, но я сдержалась. Если этот тип выбирает «страдать вечно» – пусть. В конечном счете не я все это затеяла.
Только почему же так больно? Так больно…
– Да, Тина, ты свободна, – с легким и, видимо, наигранным пренебрежением бросил Грегори. – Впрочем, осталась одна формальность.
Шагнул ко мне, взял за руку, наклонился и поцеловал, как позавчера."
"– Снимаете вашу несанкционированную печать? – усмехнулась я зло, хотя от касания его губ разбежались горячие искры.
Грегори поднял голову, не выпуская мою руку, вперил взгляд в свой не остывший поцелуй и вдруг – вместо ответа – яростно процедил:
– Проклятье! Проклятье!
Глава 25
Я потянула кисть на себя, думая, что, если так пойдет дальше, придется дать ему пощечину. Но не тут-то было, бывший начальник вцепился в мою ладонь, решительно закатал рукав моего пиджака и раздраженно уставился на руку чуть выше запястья. Снова нагнулся и на глазах у удивленной публики, то есть у меня, принялся покрывать ее поцелуями.
– Да что ты делаешь! – закричала я. – Отпусти!
Грегори поднял голову и, так и не отпуская меня, уставился в глаза.
– Видит бог, я пытался, Тина! – Чуть отстранился и повторил в сторону, словно разговаривал с кем-то, невидимым мне: – Видит бог, я пытался. Это была честная попытка.
Наконец отпустил мою руку с явной неохотой и неожиданно расхохотался, запрокинув голову.
