— Как вы могли решиться на такое? Позволить этим тварям находиться в конюшне рядом с чистопородными скакунами — значит, оскорбить память папы! Он никогда не допустил бы такого! Он понимал, что конюшни Карлайла — это вывеска, которая известна всей Эрландии!
Я сбросила запылившийся плащ и кивнула:
— Именно так, Шарлотта, — это всего лишь вывеска. И если мы сейчас не попытаемся хоть что-то предпринять, то скоро за этой вывеской не окажется уже ничего. В Эрландии слишком много конюшен, в которых разводят благородных лошадей, и слишком мало тех, в которых выращивают таких вот рабочих лошадок.
А лорели и арели, которыми с нами будут расплачиваться крестьяне и торговцы, ничуть не хуже тех, что мы получили бы от лордов.
Ноздри девушки гневно раздувались — совсем как у норовистой лошади, которую я недавно пыталась погладить. Это сравнение так позабавило меня, что я не сдержала улыбки.
Это обидело Шарлотту еще больше.
— Вы не видите разницы, потому что сами такая же, как они — беспородная!
Она выкрикнула это мне прямо в лицо, но я даже не поморщилась.
Подобные высказывания падчерицы давно уже не обижали меня. Я знала, что она обо мне думала, и не собиралась протестовать — какой смысл?
— Если ты сказала всё, что хотела, то давайте обедать. Прошу тебя, позови Нэйтана к столу.
Мне кажется, моя невозмутимость раздражала ее куда больше, чем раздражали бы мои возражения. Она топнула ножкой.
— Я вовсе не голодна! А если вам нужен Нэйтан, то извольте сходить за ним сами.
Хотя настоящая леди догадалась бы послать горничную.
Интересно, что она станет делать, если мы будем вынуждены уволить всех горничных? Сумеет ли одеться сама, уложить свои волосы? А если мы останемся без кухарки? Нет, об этом я предпочитала не думать.
А вот оставлять без внимания ее вражду с младшим братом я была не намерена.
— Надеюсь, ты помирилась с Нэйтаном? Попросила у него прощения за то, что была с ним груба?
Ее зеленые глаза метали молнии.
— Я всего лишь сказала правду, — процедила она с неприятно поразившей меня злостью. — Это он виноват в смерти мамы.
Я привыкла к ее нападкам в мой адрес, но странную неприязнь, направленную на родного для нее человека, понять не могла."
"Майкл говорил, что она безумно любила свою мать и долго не могла оправиться после того, как та умерла при родах. Для маленькой девочки это стало трагедией, и всю вину за эту потерю она возложила на брата.
