А тратить на обновление гардероба все наши сбережения мне совсем не хотелось.
— Ох, Рэйчел! — несколько приободрился Нэй. — Значит, мы всё-таки сможем туда поехать? Говорят, там самый большой ипподром в Эрландии. И пока Альти отдыхает и набирается сил, мы же можем взять с собой Эйнари? Она бегает быстрее Альтаира — я сам это видел.
— Нэйтан, это невозможно! — ответила Шарлотта. — В Анзорских скачках могут принимать участие только те лошади, которые в этом сезоне уже выигрывали другие соревнования.
Этот кубок только для чемпионов. К тому же, Эйнари еще только учится ходить под седлом.
Нэй снова погрустнел, но на его сторону неожиданно встал его высочество:
— А вот тут вы не правы, мисс Карлайл! Да, Анзорский кубок только для чемпионов, но в правилах соревнований есть небольшая оговорка, которая вполне подходит к этому случаю. Если лошадь, получившая приглашение на скачки, заболевает или получает травму, то ее владелец может заменить ее на другую, получив на это разрешение дирекции ипподрома.
А учитывая, что дирекцию возглавляет не кто иной, как ваш покорный слуга, можете считать, что разрешение уже у вас в кармане.
Нэйтан захлопал в ладоши, а я удивилась:
— Вот как? Никогда не слышала о подобных случаях.
Герцог усмехнулся:
— Наверно, это потому, что никому не приходило в голову обратиться ко мне с такой просьбой. А может быть, большинство очень невнимательно читают правила.
— К сожалению, ваше высочество, даже если мы имеем право выставить другую лошадь, — вмешался мистер Керр, — боюсь, мы не сможем этим правом воспользоваться.
Эйнари еще слишком дика, чтобы можно было вывести ее на ипподром. Такое скопление людей и лошадей, шум трибун ее напугают. Даже если за оставшуюся до скачек неделю мы приучим ее к седлу, этого будет недостаточно, чтобы привезти ее в Анзор.
И всё-таки мы решили попробовать. Конечно, это была авантюра, но Эйнари была так быстра (куда быстрее Альтаира, и это трудно было отрицать), а всем нам так хотелось утереть нос барону Джексону, что мы убедили сами себя всё-таки поехать в Анзор.
Впрочем, я согласилась на это не только из желания отомстить барону. У меня имелся в этом и меркантильный интерес. Тридцать тысяч лорелей — это была баснословная сумма. И пусть не было никаких гарантий, что Эйнари вообще согласится бежать на ипподроме среди десятка других лошадей, попробовать всё-таки стоило.
