"
"К ужину я не спустилась, притворившись спящей, когда меня пришла звать горничная. А потом ещё долго сидела на подоконнике в тёмной комнате, пытаясь утрясти в голове новые реалии своей жизни. Я ведь могла и дальше жить своими надеждами и фантазиями, наивно ожидая, что вот наступит какой-то волшебный момент и он увидит, оценит, полюбит. Глупая, наивная девочка. Ребёнок, забывший, что мир в принципе несправедлив. Этот мужчина спас меня, приютил, дал так много, по сути открыв передо мной все пути, а я глупая возомнила себе, что так же легко могу получить и его самого, его сердце.
Ну не дура ли? Богиня милосердная, я едва не поцеловала его. Я. Сама. Первая. Едва не поцеловала мужчину. Севастьена. Где были мои мозги? Я ведь обещала Виттории, что просто попытаюсь предстать перед ним другой, более взрослой. А стоило ему оказаться так близко и посмотреть на меня своими бездонными синими глазами, как весь мой разум куда-то испарился. И я собственными руками разрушила всё, что между нами было.
Глупо! Как же глупо! Но одно знаю точно. То, что я наворотила, нельзя оставлять так, как есть. Он ведь так ничего и не понял. Думает, наверное, что мне блажь в голову пришла, что я… Ох, не знаю, что я. Но вряд ли Севастьен осознаёт, насколько серьёзны мои чувства к нему, как давно и сильно я его люблю. Он, может, и вовсе не понял, что я его люблю. Решил, может, что Зайчишка дурью мается и ему голову морочит. Надо рассказать. Признаться. И будь что будет. Я не смогу больше таиться и притворяться, что ничего не было.
Спала ли я этой ночью? Скорее нет, чем да. Потому что нельзя назвать сном то полубредовое состояние, в которое я периодически погружалась, чтобы снова и снова видеть, как отшатывается от меня Севастьен, смотря с ужасом и омерзением. Когда за окном забрезжил рассвет, совершенно измученная и несчастная, я лежала в своей кровати, смотря воспалёнными заплаканными глазами, как загорается зарница за кронами цветущего сада. И надеялась, что этот день не разрушит мою жизнь, отняв самого любимого человека.
Севастьен явился на завтрак хмурый и исполненный какой-то мрачной решимости. Или может это мне так показалось, поскольку и сама чувствовала что-то похожее. Я мельком взглянула на своего опекуна и опустила глаза, понимая что сейчас не время и не место выдавать свои растрёпанные чувства. И так уже леди Виттория косится на меня странно, сжимая губы и хмуря брови.
— Доброе утро, дамы.
