Дура! Дура! Дура! Зачем, полезла?
— Это неправильно. Я твой опекун… — запускает он руки в волосы, словно пытается их выдернуть.
— Это ведь не навсегда, — перебиваю его, чувствуя, как подступает горький ком к горлу, мешая дышать. — Ты не всегда будешь моим опекуном.
— О чём ты, Скар?!! Ты для меня, как сестра!!! Младшая любимая сестрёнка, понимаешь?
Мотаю головой, отказываясь понимать, отказываясь верить. Нет! Нет! Как же так?!!
— Ты так смотрел на меня. Не как на сестру. Вчера. Сегодня. Зачем ты меня обманываешь?!! — Бросаю ему в лицо, почти срываясь на крик.
Он застывает каменной статуей, бледнеет даже. Хмурится, закрывает глаза. И произносит побелевшими губами.
— Прости, Зайчишка. Ты застала меня врасплох. Я не ожидал… Прости, что смутил твой разум и позволил видеть мою слабость, вводя тебя в заблуждение. Ты… ты очень важна для меня, и я никогда бы не позволил себе ничего лишнего по отношению к тебе. Это недостойно, неправильно. Давай, закончим на сегодня. И закроем этот разговор.
И он уходит, оставляя меня одну.
А я даже плакать не могу. Чувствую, как растёт внутри болезненная пустота выжигая всё живое. Недостойно? Неправильно? Что я наделала?!! Оттолкнула? Потеряла? Или вскрыла правду? Я для него сестрёнка. Младшая. Люби-и-имая. Какая к бесам, сестрёнка, если я дышать без него не могу? Не могу и не хочу! Закусываю костяшки пальцев, чтобы не сорваться на вой. Нет! Нет! Так нельзя! Надо поговорить. Объяснить. Вскакиваю на ноги и бегу к двери. В голове всё путается, глаза жжёт непролитыми слезами.
В коридоре натыкаюсь на Баккота.
— Где лорд Гиерно? — судорожно хватаю его за руки.
— Он уехал, леди, — вскинув брови, сообщает мне камердинер. — С вами всё в порядке?
— Нет, — хриплю я, оседая на пол. — Не в порядке.
Баккот всплескивает руками и бросается меня поднимать.
— Леди Скар, что с вами? Сейчас я позову…
— Нет!!! — прерываю я его причитания и, сделав над собой усилие, становлюсь твёрдо на ноги и пытаюсь расправить плечи. — Не надо никого звать, Баккот. Спасибо.
Я… у меня просто голова закружилась. Сейчас… уже всё прошло. Я пойду к себе.
Не знаю, как, но я нахожу в себе силы удалиться почти достойно, чувствуя спиной недоверчивый взгляд верного камердинера моего сбежавшего лорда. Не хочу казаться более слабой, чем уже успела показаться. У меня ещё остались остатки гордости, даже после той невообразимой, дикой, несусветней глупости, что я сотворила. Как теперь жить — не знаю. Но как-то обязательно буду. Рано сдаваться.
