И я вижу, что он удовлетворён. Собственно, ради этого и придумана вся наша легенда. Но вместе с тем и обеспокоен.
— Когда встреча? — уточняю я, положив письмо на столик и шагая к мужу, чтобы обнять и прижаться.
— Через два часа. Ты останешься здесь. Будет хорошо, если и из покоев выходить не будешь.
— Хорошо, как скажешь, — его требование вполне разумно.
— Люблю, когда ты послушная, — довольно хмыкает герцог.
— Наслаждайся. Я такая не всегда, — поднимаю голову и, притянув его к себе, кусаю за подбородок, вызвав удивлённое шипение.
Скольжу губами ниже, ласкаю языком шею и снова кусаю, царапая ногтями его спину под каптаном.
— Ты что творишь, бессовестная девчонка? Доиграешься. Вернусь и заставлю кричать и стонать подо мной всю ночь, — рычит супруг, сжимая меня так сильно, что рёбра трещат."
"— Ловлю на слове, — требовательно произношу, глядя ему в глаза. — Ты вернёшься целым, невредимым и тогда я, возможно, позволю тебе меня наказать, мой любимый деспот. А сейчас я тоже хочу тебе кое-что рассказать… — приходится выскользнуть из его рук и вспомнить о деле.
Всё оставшееся время мы проводим за обсуждением того, что сегодня произошло, и того, что мы видели и слышали. Тьен рассказал, что успел пообщаться с Коримом и, конечно, поставил того в известность о письме. Люди принца будут страховать его на месте встречи. А я таки взломала защиту письма и прочла его, но меня в этом клочке бумаги больше заинтересовала схема свободных, не вплетённых в артефакт заклинаний. Это позволило мне лучше разобраться с почерком, и он начал производить на меня станное впечатление.
Если брать в целом, то картина получалась одна, а если по отдельности разные фрагменты, то что-то не клеилось. Над этим требовалось подумать и у меня как раз будет такая возможность, когда Севастьен уйдёт. Отвлеку себя, чтобы меньше переживать. А пока я отложила письмецо, сосредоточив всё внимание на муже. Обсудить нам было что.
— Будь осторожен, пожалуйста, — попросила, когда пришло время ему собираться. Знаю, что уж кто-кто, а мой наставник Змей за себя постоять может.
Но разве любящее сердце слышит такие доводы? — Возвращайся скорее. Я буду ждать.
— Всё будет хорошо, Скар, — обещал Севастьен, сминая мои губы в жарком и многообещающем поцелуе, чтобы в следующий миг оторваться и, секунду посмотрев мне в глаза, уйти на эту проклятую встречу.
Никогда я ещё ни за кого так не волновалась. Борясь из собственными внутренними бесами, я взяла в руки письмо и принялась за его детальное изучение.
