— Да-да, он самый, — Скар, пытается ударить затылком, вскидывает ноги, брыкаясь, но я пользуюсь этим и быстро пересекаю комнату, чтобы свалиться вместе с ней на кровать. Подминаю под себя, закрываю в клетку из своего тела, перехватывая тонкие запястья, чувствуя, что эта беготня лишь добавила трещин моему и так хлипкому в её присутствии самообладанию.
— И не надо тыкаться в меня своим орудием, — рычит моя злобная фурия, и, пытаясь вывернуться, вскидывает бёдра, но добивается лишь того, что я теперь упираюсь этим самым орудием прямо в её узенькую щёлочку.
Может она нарочно? М-м-м, мокренькая, сладенькая. — Не смей!!! Тьен!
— Что не сметь, любовь моя? — целую пульсирующую венку на её шее, провожу по ней языком, сдерживаясь из последних сил. Возможностей натренировать выдержку у меня было предостаточно.
— Ты знаешь, что… — фырчит уже не так уверено, запрокидывая голову, подставляясь под мою ласку.
— Нет, скажи, — прикусываю мочку уха, посасываю нежную плоть. Пытаясь игнорировать то, как хорошо ощущается моя головка у самого входа её до недавнего времени девственного лона.
А внутри будет ещё лучше. Когда она попросит.
— Соблазнять меня, когда я на тебя злюсь, — этот стон задевает во мне все инстинкты, требуя немедленно войти до упора, удовлетворить, взять, заклеймить собой.
— Не могу этого обещать. Я жутко хочу тебя злую. И ласковую хочу, и игривую, и грустную. И всякую. Но злую особенно, — признаюсь, с шипением скользя членом между мокреньких губок. С ума меня сводит.
— Извращенец, — сдаваясь выдыхает она, прогибаясь в пояснице и приподнимая попку, открываясь мне больше.
— Для тебя, кто пожелаешь, — шепчу ей на ушко и отпускаю запястья. — Держи руки тут, душа моя.
Ставлю её на колени, прикусывая плечико, развожу эти восхитительные ножки, наслаждаясь её хриплым дыханием и тихими стонами. Совершенная.
— Скажи, что хочешь меня, Скар, — проникаю в тугую щёлочку совсем чуть-чуть, давая ей шанс остановить меня, если ей будет больно, если не готова. — Скажи, любимая.
— Хочу.
Тебя. Тьен, — слышу желанные слова и со стоном погружаюсь в её сладость, всем существом чувствуя, как туго обхватывают мою плоть стенки её лона, как сжимаются мышцы и трепещет подо мной прекрасное женское тело, едва сдерживаясь от того, чтобы не кончить от оглушительной силы этих ощущений.
Моя. Моя. Моя. О боги, как же хорошо с ней, в ней. С рычанием срываюсь в бешенный ритм, утверждая свои права, вбиваюсь в податливое тело, сходя с ума от её вскриков и стонов.
