Обхватываю мужские бёдра ногами, вжимая пятки в подтянутые ягодицы, кусаю с низким рыком и так уже распухшую губу и чувствую его улыбку, больше похожую на хищный оскал. Мои ногти впиваются в бугрящиеся напряжением мышцы спины, понукая дать мне всё, что он пожелает. И, добивая его самообладание, вскидываю бедра, принимая полнее. Ну же. Мне уже не больно. Его новый толчок, сметает мой разум напрочь, оставляя лишь жгучее удовольствие приправленное лёгкой болью, но и она почти исчезает с новым ударом твёрдой плоти, стираясь напрочь жёстким ритмом его безжалостных движений.
Тьен подхватывает мои колени, разводя ноги шире, раскрывая для себя ещё больше, вколачиваясь в моё тело с рычащими стонами, заставляя скулить, хватать ртом воздух, и принимать, принимать, принимать его в себе, ощущая каждой клеточкой остро-жгучее наслаждение, разливающееся по венам, искрами разбегающееся под кожей. Из глубин моего существа поднимается волна сводящего с ума напряжения, отчего я мечусь и изгибаюсь, мотая головой по кровати, беспомощно хватаясь за мужские плечи, умоляя и вскрикивая.
И каждый новый толчок мужской плоти внутри, толкает меня всё дальше к грани, пока ослепительное и выбивающее дух наслаждение не затапливает меня, выгибая тело в болезненно-сладких судорогах. Движения Севастьена становятся ещё быстрее, его пальцы впиваются в мои бедра до синяков, удерживая на месте, заставляя содрогаться от новых волн оргазма, чувствуя каждой частичкой своего тела последние глубокие точки пульсирующего члена и разлившееся жаром во мне его освобождение.
И снова жадный поцелуй, снова растворение друг в друге… В обоюдном удовольствии…
— Скар, моя малышка, моя девочка, любимая…
Тихий рык и укус на изогнутой шее, россыпь нежных поцелуев на чувствительной влажной коже и навалившаяся тяжесть большого тела, по-прежнему соединённого с моим. Мысли вялые и ленивые, утомлённое тело, переполненное сытостью и удовлетворением, по которому всё ещё пробегает чувственная дрожь. Прикрытые глаза и прикосновение его губ на моих веках.
И объятия. Бесконечно собственнические. Крепче любых пут, потому что желанные. Разве могу я сопротивляться этой безумной потребности опять вверить ему своё сердце? Разве могу отказаться от него? И нужно ли? Он мой. Он любит. Я давно уже этому верю. Пора идти дальше.
— Люблю тебя, — шепчу едва слышно то, что когда-то уже произносила. Слова, которых так долго боялась.
Его тело замирает на мне. Он, кажется, даже дышать перестаёт.
