Сначала она конечно жутко удивилась, когда меня буквально за руку, чтоб не убежала, привели во всю эту красивую роскошь, именуемую городским особняком. Не меньше удивилась и её дочь, леди Корина, рыжая девчонка на год меня младше, которая выбежала встречать любимого дядю с любимыми булками, а оказалось, что часть булок досталась мне. Но то было поначалу. Лорд Гиерно, как он велел себя называть, объяснил, кто я, сказал, что у меня уникальный дар и он не хочет, чтобы такое добро на улице пропадало, а то ещё всякие злодеи попользоваться захотят и объявил, что я пока буду жить здесь, пока он не решит, как со мной быть дальше.
И всё! Никто не стал с ним спорить, возмущаться или тыкать в меня пальцами и говорить: “Фу-у-у!”, как я опасалась. Либо они всё жутко добрые неснобы, либо мой спаситель-похититель в таком авторитете, что возражать ему никто не смеет. Существовал ещё не очень правдоподобный третий вариант, что все они строят какие-то коварные планы на меня и лишь притворяются милашками.
И лорд, и его сестра и даже племянница. Как бы там ни было, леди Виттория приветливо мне улыбнулась и произнесла тогда.
— Рада познакомиться, Скарлетт. Пойдём я покажу тебе комнату. — её протянутую руку я, конечно, не приняла, но идти с ней не отказалась.
Не знаю, что они задумали, но издеваться вроде как не планируют. Можно пожить немного, отъесться, подлечиться, а потом уже сбегать.
Не стала проявлять ко мне враждебности и племяшка лорда. Пока я шла за её матерью, она пристроилась рядом и с недоверием и каким-то младенческим восторгом поинтересовалась.
— А ты что, правда на улице жила? Ночевала под открытым небом.
— Ещё чего. Я на чердаке одного заброса ночевала. — фыркнула я нарочито пренебрежительно, но Корина не обиделась.
— А почему? У тебя совсем нет родных? — наивно так спросила маленькая аристократка, заставив меня почувствовать, как сжимается что-то в груди.
— Кори! — оборвала её мать, сурово глянув голубыми глазищами. Леди, кстати, очень даже красивая.
Светловолосая с рыжинкой, высокая, стройная.
— Извини, пожалуйста. Я не хотела тебя расстроить. — сразу же покаялась девочка, доброжелательно улыбаясь.
— Я не расстроилась. — мне легче было соврать, чем признаваться. Да и не готова я была откровенничать с этими людьми.
Корина о родных больше не спрашивала, зато вовсю заваливала меня вопросами про мою жизнь на улице, охая и ахая на каждом слове. Такой ребёнок, право слово.
