А поскольку меня убивать некому, по крайней мере пока ещё, то получается, что покушались на мою новую знакомую. Чем и кому настолько насолила одна из воспитанниц королевы? Соперничество? Или что-то другое, посерьёзней?
Быстренько поднявшись, я бегу в ванную. А когда возвращаюсь, попадаю в руки уже вернувшегося в наши покои Севастьена.
— Доброе утро, душа моя, — находят его губы уголок моих, в волосах смыкается жёсткий захват, заставляя повернуть голову так, как мужчине удобно, и поцелуй углубляется, приобретая более чувственный оттенок, пропитанный откровенным голодом.
М-м-м, кажется, я таки решусь. Этот пожар в крови день ото дня становится невыносимей, нестерпимей.
— Доброе, муж мой, — произношу, а сама думаю о том, что согласись я, и называть его так смогу с полным правом.
И, словно прочитав мои мысли, он склоняется к уху и, прикусив чувствительную мочку, обещает.
— Только скажи «да».
— Я подумаю.
— Думай, любимая. Думай, — и в голосе его сквозит откровенная уверенность в моём ответе. Отчего хочется этого самоуверенного диктатора покусать.
— Ты обещал мне кое-что рассказать, — благоразумно меняю я тему и в ответ слышу понимающий смешок.
— Сейчас подадут завтрак и расскажу. И новости из дворца тоже.
Вот и получилось так, что пока служанки расставляли на столе еду, я уже едва не приплясывала от нетерпения.
— Спасибо. Я сама позабочусь. Можете идти, — не выдерживаю, когда они принимаются ещё и чай разливать по чашкам.
Женщины склоняются в низких поклонах и молчаливо удаляются, а Севастьен, посмеиваясь, активирует запирающие и охранные заклинания.
— Ну и? Кого травили? — спрашиваю, как только он заканчивает.
— Некую халиту Анишу, — подтверждает мои подозрения Гиерно.
— А почему? И кто? Ты знаешь?
— Знаю, — кивает мужчина, усаживаясь за стол. — Садись, Скар.
— Ты — садист. Я ж умру от любопытства, — ворчу, но послушно занимаю место рядом. Всё равно ведь не скажет, пока не захочет. Наливаю нам обоим чай. — Служанку, небось, допросили со всем пристрастием.
Кто её подослал? Соперница? И за чьё внимание?
— А ты как думаешь?"
"— Если обоснованно, то скорее всего Корима. А так, бесы его знают. На женской половине королевского дворца царят нравы, от которых даже у меня волосы дыбом становятся. Вот ты знал, например, что за право спать с Васиром одна из девиц другой палец откусила?
Севастьен, как раз делающий первый глоток горячего чая, заходится в кашле, едва не опрокинув напиток на себя. Ха. Чувствую себя отомщённой.
