Прыжок, отталкиваюсь здоровой ногой от ящиков у забора, хватаюсь за козырёк, подтягиваюсь и сажусь на него верхом, магия во мне, отзывается на защитные заклинания. Я чувствую их, вижу, могу скользить между нитей и договариваться с ними. Магия, она живая. Так учила мама, так говорила бабушка, так ощущаю её я сама. Я не хочу зла, я хочу уйти, пропусти меня.
Поднимаюсь на ноги и бегу по широкой кладке забора, чувствуя, что так правильно, даже если меня увидят. Увидеть, не значит поймать. Меня ведёт мой дар, доставшийся от мамы и сейчас я почти чувствую её рядом, слышу её голос, словно она парит надо мной, охраняя, становясь моими крыльями.
Перепрыгиваю на другой и несусь дальше между домами. Тут сигналки ставил тот же мастер, и халтурил он знатно. А мне и хорошо. Справа залаяла собака, кто-то заорал слева, но меня уже и след простыл. Я всё ещё свободна.
Спустя некоторое время я уже бреду по другой улочке, пытаясь решить сложную задачу, что же делать дальше. Домой, или точнее в заброшенную хибару в нескольких кварталах от рыночной площади, возвращаться нельзя.
Там, на чердаке я нашла более менее чистый и сухой угол, где и жила всё это время. Ванок со своими шавками точно будут бродить неподалёку. Он, кажется, уже догадался где моё убежище, но пройти через заклинания, что до сих пор крепко держатся на доме, ни ему, ни кому либо из его шайки не под силу. Зато можно ждать, когда я вернусь. Значит, придётся искать себе другое укрытие, хотя бы временное."
"Нога уже невыносимо болит.
Даже смотреть на неё страшно. Опухла, наверное. И есть всё ещё хочется. А я была так близка к желанной булке, пышной, сдобной, пахнущей так, что даже голова закружилась. От воспоминаний можно слюной захлебнуться. И желудок снова начинает петь рулады. Надо раздобыть хоть что-нибудь. Вот только что? И где? Здесь нет ни лавок, ни кабаков, ни булочных. Только жилые дома. И людей мало, а я среди них, как оборванка несчастная. Хотя почему, как? Оборванка и есть. И даже несчастная.
От досады невольно шмыгаю носом. Солнце припекает нещадно, на моей макушке, наверное яичницу можно жарить, были бы яйца. Яичница это, хорошо. Бабушка мне очень вкусную делала, со всякой зеленью и молоком. Вот бы хоть ещё раз такую попробовать. И бабушку обнять. Сцепив зубы, гоню от себя это воспоминание. Не хватало ещё расплакаться посреди улицы. Останавливаюсь возле какого-то очередного забора, главным достоянием которого являются деревья, высаженные вдоль.
