И я на нее не смотрю бегу к брату.
Уже почти дойдя до смотровой, оглядываюсь. Что-то словно бьет меня в сердце. Мне кажется, я слышу голос Зои. Ее смех.
- Да, Петрос, да… я стану твоей женой! – голос Светлячка.
Проклятие мое.
Может и мне пойти в храм? Может, поможет мне чужой Бог?
Или ничего не поможет?
Смотрю на Ильяса, который сидит в инвалидном кресле.
Понимаю, что и это тоже моя вина.
И как мне с этим жить? Как?
- Там, это ты?
- Я.
- Прости меня брат. Это… это я во всем виноват. Я. Я оговорил Зою тогда.
Она… чистая была. Светлая девочка, а я… Бог меня покарал.
Ильяс говорит, говорит, а я не слушаю. Какая теперь разница, что он тогда сказал? Как я мог ему поверить?
Подхожу к краю площадки. Подо мной обрыв. Не сильно крутой, но если упасть, то…
И как же мне хочется туда. Чтобы одним махом закончить все!
- Брат. Мне кажется, что Зоя жива. Найди ее, брат…
Глава 27.
Голова кружится от поцелуев. И от его сдержанных ласк. Он обнимает меня и касается так легко, нежно.
И… мне так хорошо от того, как Петрос демонстрирует свое уважение!
Он так хорошо понял, что мне нужно именно это! Нужно вернуть уважение к себе. Вернуть осознание того, что я женщина, которая достойна лучшего отношения. Достойна брака. Достойна того, чтобы в браке рожать детей и носить фамилию мужчины, которому оказала честь стать его.
Да, для меня важно это!
И как бы я не верила в чувства Петроса, как бы не доверяла ему, все-таки его поступок для меня ценен!"
"То, что он сказал об отношениях после свадьбы.
То, как он дал мне понять важность, значимость этого ритуала!
Мы сидим на пляже, на пледе, который мой будущий муж прихватил из машины. Ночи на Кипре темные, теплые. Ветра нет, вокруг тишина. Даже цикады орут не так сильно. Ласково шелестит прибой.
Я так счастлива, что мне страшно. Что-то или кто-то может разрушить мое счастье, а я не хочу.
- Зоя… Я должен сказать тебе…
Замираю. Кажется, вот-вот сердце остановится. Нет, пожалуйста! Нет! Не говори ничего такого, что может сломать меня! Только не это.
Не могу сдержать себя и всхлипываю.
- Что с тобой, Зоенька?
- Ничего, прости… Что ты хотел сказать?
- Ты…ты плачешь?
Не понимаю, что со мной, но я действительно на грани! Так не хочется мне, чтобы он сказал что-то, что разобьет вдребезги мой счастливый мир! А он смотрит на морскую гладь, сжав челюсти.
- Я просто хотел извиниться за то, что так поступаю. Это неправильно.
