Тёплое и шершавое, будто щекотливое дыхание прошлось по затылку, а в голове без слов прозвучало: мы вместе…
Я уже начал поворачиваться, чтобы увидеть своего генома, дотронуться, почувствовать, как краем глаза заметил, что призрачный образ Комы начинает мерцать и растворяться. Времени не было — кто-то сейчас точно схлопнется.
И это будет не мы. Уж точно не в моём собственном воображаемом доме! Призракобойная пуля, слеплённая из «Ауры ужаса», с тихим хлопком (мой мир — мои правила — хочу глушитель, значит будет глушитель), прошила Кому насквозь.
Выбила из его рук черепок, расколов на части, и, не замечая преград, прошла сквозь чёрный доспех и дальше ушла в туман.
Я хмыкнул, поняв, что это моё воображение сделало из него рыцаря смерти, и обернулся к шакрасу. Но стоило повернуть голову, как вся картинка поплыла перед глазами, уже не схлопываясь, а смазываясь и закручиваясь. И меня выкинуло в реальность.
Я обнаружил себя стоя́щим в центре здания. Мокрица почти полностью вывалилась из своей норы, и вся была покрыта хоботами и шлангами.
Они тянулись к ней со всех сторон, чуть не в паутину затянув весь дальний угол. И качали с такой жадностью, будто знали, что в большой семье, хоботом не щёлкают.
Кома лежал рядом. Ещё живой, но, как бы это странно ни звучало, явно был в коме. Пальцы рук подёргивались, теребя осколки черепков. В каждой руке по одному, а среди крошек проглядывались чёрные кристаллы. Я тут же сдёрнул с себя рюкзак и достал найденную в машине коробку. Сморщился от едкого запаха, перебившего даже вонь от пиршества хоботов.
Чем-то напомнило перегоревшую проводку. Открыл коробку и подхватил первый мешочек. Внутри было что-то бесформенное. Я перевернул его и высыпал на пол жёсткий чёрный пепел. Туда же бросил и коробку.
Посмотрел по сторонам, оценил подвижность хоботов, которым до меня не было никакого дела. Мокрица вкуснее, наверное. Даже те лианы, которые «Искателя» распяли, выплюнули его, бросив на пол. И остатки второго тоже откопались, но мне важнее было его снаряжение.
Я легко и быстро собрал разгрузки. Магазины перекинул в рюкзак и собрал все гранаты. Две осколочных, две термических и добавил к ним две свои самодельные. Слепил всё это в один большой бум-бум с огоньком. И уже от двери метнул в остатки мокрицы. Это вам моя вишенка на торте! И погнал на всех возможных спринтах, на которые был способен!
* * *— То есть у Комы были ментальные усилители? — спросила Деми, подбросив в костёр дров.
