А ты знаешь, как она убивает? Это идеальный киллер, расчёт траектории, скорости полёта…
Датч разошёлся, а у меня шея мурашками покрылась от таких знакомых слов, которые я совершенно в другом контексте привык применять.
— Опять же зрение! — продолжил голландец. — Она видит почти на триста шестьдесят градусов. Причём в разных спектрах. Ультрафиолет, поляризация плоскости света… Она может фиксировать отдельные цели и следить за ними прямо в рое. У неё результативность девяносто пять процентов, даже у льва, который вроде как царь зверей.
Пусть и не в этом мире. У него всего пятьдесят. Догонит или не догонит. В этом мире он так — крупная кошка. А стрекоза здесь, мало того, что сохранила всё то, что было там. Так, ещё и добавила! И яд, и зубы подросли. Про личинок стрекозы я вообще молчу — пираньи нервно стоят в очереди к дантисту. Понимаешь?
— Мысль уловил, но связь геномов пока не просёк. Что? У шакраса крылья вырастут что ли?
— У шакраса ничего не вырастет, — усмехнулся Датч. — Всё, что надо у него уже выросло.
Но ты забываешь про контроль. Не вырастут крылья и глаза на жопу не развернутся, но приручить носителя такого же генома ты можешь. Управлять, получать сигналы с его органов чувств. Даже видеть его глазами при определённой тренировке. А если вид ядовитый, то и натравить можно. Не знаю, как объяснить. Не могу аналог подобрать, чтобы тебе понятней стало. Понимаешь?
А я вот могу аналог подобрать. Это практически разведывательный дрон получается.
— Понимаю, — я кивнул.
— А, где говоришь, у вас здесь стрекозы обитают?
Глава 18
Проснулся от вибраций биомонитора, сработала отсечка в двадцать четыре часа до кризиса. На часах на стене — почти полдень. Голова ясная, отдохнувшая. Даже вспоминать не пришлось, чего это я не в норе среди корней, а в нормальной кровати проснулся. В какой-то степени, конечно, тоже в норе. Но зато комфортной.
На ящике, заменяющим тумбочку, нашлось полотенце. А сверху лежала тонкая потрёпанная книжка. Заголовок гласил: «Трактат о познании себя и взаимодействию видов» за авторством кого-то из Детей леса.
Так и было написано: некто единый из леса. На главе про конкуренцию и синергию хищников лежала закладка, она же записка: «С возвратом. Датч».
Я размялся, разглядывая постеры на стенах. Отжался и растянулся, разогрел мышцы, чувствуя, что одновременно со мной ленивые потягушки устроил и мой геном. Не любит он, похоже, так рано просыпаться. Но будем переучивать, чай — не сова, а шакрас.
