При этом виски были выбриты и волосы были довольно короткими, плюс веснушки. Почему-то вспомнилась история про лиса в курятнике, но я себя одёрнул. Всё-таки шакрас как-никак, но при этом вместо приветствия почему-то ляпнул:
— А ты тоже капибара?
— Вообще-то, такие вопросы девушкам задавать невежливо, — она недовольно поджала губы и с осуждением посмотрела на отца, типа кого ты к нам привёл. Датч, всё ещё прижатый к стене, лишь поднял большой палец. Тогда она перевела взгляд на меня. — Нет, но кусаться люблю.
— Деми — это Джордж, он временно с нами.
Джордж — это Деми, и у неё майконг, в котором хитрой лисицы, больше, чем всего остального. Уверен, что вы поладите, — вмешался Датч и, уходя, дальше по коридору, прошептал: — Но это не точно…
Я улыбнулся, пытаясь вспомнить, кто такой майконг и чем там закончилась сказка про лису в курятнике. Деми тоже улыбнулась, и по мнению шакраса, было в этом что-то хищническое. Не родную душу, конечно, признал, но типа благосклонно принял.
— Пойдём, покажу тебе наше убежище.
Только свет выключи, а то аккумулятор посадим раньше времени, — она показала на небольшой рубильник рядом с входом и, не дожидаясь, пошла за отцом.
Расстояния здесь были мизерные, Датч прошёл всего пару метров и остановился у дверного проёма. Заглядывал внутрь и вздыхал. Я выключил свет и догнал их, тоже заглянув внутрь. Маленькая комнатушка была оборудована под компактную больничку. Прямо на полу, на толстом матрасе, лежал мужчина, укрытый простыней. Вроде ещё живой, но бледный как смерть, только вены, наоборот, почернели.
Рядом стояла стойка с капельницей, лежал запас бинтов и баночки с эликсирами и мазями.
Судя по разговору, это был один из караванщиков, а сама ситуация, как раз последствия той не особо удачной вылазки, про которую рассказывал Датч. Его ранили сектанты, и сначала казалось, что всё обошлось. Он даже в город сам приехал, но потом случился то ли приступ, то ли рана открылась, то ли инфекция проявилась. Сейчас он был стабилен, но состояние Деми оценивала как тяжёлое.
Я хотел предложить поделиться «Живинкой», но потом узнал её остатки на дне аж трёх пустых пузырьков."
"— Это тебе, — голландец протянул мне кусок белой материи, ту самую пропускную ленту. — Будут патрули спрашивать, говори, что тебя зовут Рон Бенхаувер. Документы и списки настоящие, а фотокарточек они пока не завели. Бери, знахарки сказали, что ему недели две ещё до выздоровления. Не думай, что ты его место занял, это просто временное перераспределение ресурсов.
