И стальные тиски охватывают сильнее.
Не то, что не выбраться.
Моргнуть не смогу, если еще хоть на миллиметр сдавят!
Мамочки!
Воспоминания проносятся перед глазами калейдоскопом.
Начиная с того самого вечера в клубе и заканчивая жутким Тарантулом, который просто забрал меня к себе!
И…
Сердце даже пропускает удар, когда вспомню, как оно остановилось, когда он… Арман… Появился, как в сказке, в том жутком доме!
Как не дышала тогда. С места сдвинуться не могла, ожидая развязки их спора!
А еще…
Как он сорвал с меня одежду, когда приехали в дом…
Как окидывал жадным взглядом, пуская пар из ноздрей.
И как…
Как я в конце концов не выдержала! Просто сорвалась! Разревелась, как последняя дурочка, не выдержав дикого накала последних часов! Да у многих за всю жизнь происходит меньше, чем со мной за какие-то две ночи!
Есть ли хоть маленький? Самый крохотный шанс на то, что все это мне просто приснилось?
Сейчас окажется, что я в своей квартирке. А весь этот жуткий кошмар был сном…
Но руки, обхватившие меня стальной хваткой, оставляют слишком мало шансов на такое везение!
– Проснулась, – он резким броском переворачивает меня на спину.
Нависает своим огромным телом.
Заставляет съежиться под опасно сверкающими чернотой глазами.
– Моя сладкая беглянка, – бьет по всем рецепторам его хриплый голос.
– Теперь не сбежишь. Некуда тебе бежать…
В одно мгновение огромные руки сдергивают с меня простынь.
Тихо стону и почему-то впиваюсь руками в огромные, стальные плечи.
Одним толчком он раздвигает мои бедра.
Просто распахивает. А то самое, что упиралось в ягодицы, грозя меня разорвать, теперь впечатывается прямо между ног!
– Больше не разводишь мокроту?
Большие чувственные губы кривятся в ухмылке.
Но взгляд пытливо впивается мне в глаза. Будто на крючок цепляет.
Крепко. Цепко. И даже кажется, что он всерьез что-то в самой глубине души высматривает. Прожигает насквозь. Достигает самого дна. Заставляя сердце пропустить удар, а после понестись быстрее.
– Хочешь мне что-то сказать?
Его стальная лапища проводит по щеке на удивление нежно.
Даже поражаюсь, что он способен прикасться… Вот так."
"Кажется, его руки созданы только для того, чтобы крушить. Ломать. Убивать. Сдавливать горло, ломая шейные позвонки. Сдирать кожу.
Что мне сказать?
Я вспоминаю, как сбежала. Как умоляла его не трогать Костю. Пощадить. Оставить в живых.
Обещала прийти. Отработать жизнь того, кого совсем, оказывается, не знала.
И… Что там еще для полной картины?
Ах да. Завод.
