Тебе нужно много пить, чтобы выздороветь, — Тим говорит, а я бессильно откидываюсь на подушку.
От чая становится лучше, но мне хочется думать, что это от того, что его принес Тимур. Получилось разлепить веки, и я вижу на тумбочке большие оранжевые апельсины.
— Хочешь апельсин, Доминика?
Я поворачиваю голову на бок, на большее не хватает сил. Сейчас точно не смогу съесть ни кусочка, но смотреть на них приятно, и приятно, что Тимур Талеров, мой будущий муж, заботится обо мне.
— Смотри-ка, живой, — Тим с интересом рассматривает котенка, которого я привезла с собой в больницу.
У него пока еще глаза, а не пуговицы. — Как ты его назвала?
— Ла-ки.
Это мой талисман, его зовут Лаки, потому что он приносит мне удачу. Очень хочется рассказать об этом Тимуру, спросить, почему он больше не приходит к нам, но не могу выговорить так много слов.
— Пора, — скрипит дверь, слышится голос медсестры, — ей пора делать уколы.
— Да, я уже ухожу, — Тим встает, а у меня текут слезы, — выздоравливай, Доминичка.
— Тим… — я их глотаю и сиплю изо всех сил, — за-бе-ри… ме-ня.
— Шшш, — он гладит меня по голове, — тихо, тебе тяжело говорить.
Мне хочется схватить его за руку и просить, плакать. Он может забрать меня, стать опекуном, у нас все мечтают если не о родителях, то хотя бы об опекунах. И Тимур может, он совершеннолетний. А для меня он единственный во всем мире родной человек, больше нет никого.
— Тим… продолжаю, сцепив зубы, — я тож… тож буду…
— Доминика, я не могу, правда, это не от меня зависит.
Но я все равно договариваю, сделав над собой неимоверное усилие:
— Бу-ду… заботиться…
Он смотрит на меня пристально, изучающе, а потом поправляет одеяло, садит обратно Лаки и быстро выходит из палаты.
— Ой, горе горькое, — качает головой медсестра, глядя на мои слезы.
Она помогает мне допить чай, после укола заглядывает каждые пять минут, и вообще, после прихода Тима Талера все вокруг меняется. И я понимаю, что если бы он навещал меня каждый день, я бы уже давно выздоровела.
Глава 3
Восемь лет назад
У меня есть дневник, где я каждый день пишу Тимуру, что я его люблю.
Сначала рассказываю, как прошел день, а потом в конце делаю приписку, чтобы он об этом знал.
По сути это не дневник, это мои письма, но отправлять их ему я не могу, поэтому пишу все в тетрадь, чтобы в день, когда мне исполнится восемнадцать и я уйду из детского дома, просто отдать ему их все сразу."
"Я прячу дневник в щели между шкафами, достаю с помощью пластиковой линейки.
